Дневник подростка

Теперь они винят друг друга в том, что их жизнь не такая, как им мечталось в юности.

– И что им теперь делать?

– Не знаю.

– А нам как быть? Они про нас вообще забыли.

– Они про вас не забыли. Ради вас они остаются вместе. Но сейчас ваши родители не осознают, что вы нуждаетесь в их внимании. Вы же сыты, одеты, крыша над головой есть – они думают, что всё с вами в порядке, и они – хорошие родители.

Я усмехнулась. Да уж, «просто отличные».

Мы ещё поболтали, и я незаметно уснула в тёплых объятиях бабушки, пахнущих не старостью, а мудростью и всё тем же детским мылом.

13.01

Вчера мы с сестрёнкой приехали домой, в этот кошмар. Ехать не хотелось. Кто захочет добровольно уезжать из рая в ад. Ад, устроенный дома собственными родителями.

Уже в троллейбусе я мысленно представляла себе, что увижу: пьяные мать с отцом, жуткий бардак, гора немытой посуды, расставленной вокруг раковины, чайные пакетики на столе с коричневыми пятнами под ними, какие-то огрызки и объедки, пепел от сигарет на столе, переполненная банка с окурками и вишенкой на торте – рюмки.

Рюмки, отвратительно воняющие водкой. И да, бутылки из-под зелья. «На стол пустую бутылку ставить нельзя – примета плохая», поэтому они валяются на полу по всей кухне. Ужас! По-моему, плохая примета – напиваться каждые выходные, а не пустые бутылки на столе.

Я не ошиблась. Едва открыла входную дверь, как резкий запах перегара, какой-то еды и сигаретного дыма ударил в нос. Я раздела Лизу (родители даже не вышли из кухни) и отправила её в нашу комнату, сама пошла в зал открывать окно, чтобы проветрить.

Лиза прибежала ко мне в слезах и сказала, что на её кровати спит какой-то «дядя», прямо на её любимом мишке.

Мы пришли в комнату, и я увидела бомжеватого вида мужика с опухшей от пьянки рожей, противными влажными губами, по которым стекала струйка зловонных слюней прямо на плюшевого медвежонка. От этого вида со мной что-то произошло. Я ворвалась на кухню, где сидели мать с отцом и тётя Вера (куда без неё). Увидев меня, отец сказал:

– Уже приехали? Как там тёщенька поживает? Не скучает по зятьку любимому? – и глупо засмеялся, считая, видимо, что пошутил.

– Кто спит на Лизиной кровати? – едва сохраняя спокойствие, спросила я.

– Это, Машунь, мой кавалер, – невнятно ответила тётя Вера и улыбнулась, обнажив коричневые зубы. – Он тут… понимаешь… ну, поспит немного…

– Почему он спит на детской кровати?

– Какая разница? У тебя спрашивать должны что ли… – вступила мать.