Закон Мерфи. Том 2

 – Тайвин странно посмотрел на меня, так, что я аж переспросил. – Что? Ну, сказку, сначала одну букву заменим, потом две, потом три, потом все. Чтоб закрепить. – я пытался как мог без подробностей объяснить свою идею на случай, если прослушка все-таки ведется.

– Я просто все ждал, когда тебя прорвет. Ты же органически не способен на молчание. Жалко, тут не с кем поспорить или организовать тотализатор. Я бы пару ставочек сделал.

– Да ты азартен! – изумился я. – Никогда бы не подумал.

– Да, – с видимым довольством в голосе констатировал ученый.

 – Я, как видишь, не совсем еще погряз в науке. А еще я люблю текилу, оливки и хамон.

– Про текилу я в курсе. Гурма-а-ан. Вот так работаешь с человеком, работаешь, а потом выясняется, что он хамон ест. Ужас же!

– Почему? – искренне удивился Тайвин.

– Оно же пахнет!

– Да. Это благородный аромат сыровяленой говядины.

– Фу! Это как кинзу потреблять.

– Сам ты фу. Не понимаешь ничего, как есть гамадрил. А что за кинза?

– Трава такая вонючая.

Типа петрушки или укропа, только жрать это невозможно.

– Никогда не пробовал.

Поняв, что на конструктив наши мозги более не способны, мы вылезли из-под спальника, и разговор плавно перекинулся на приправы, плесневые сыры, перетек в обсуждение литературы, музыки и визгейма. Через пару часов мы с сожалением расползлись по кроватям, предварительно уничтожив следы наших экзерсисов с тайнописью. И за прошедшее время нас никто не потревожил! Ни одна живая охранничья душа.

Засыпал я с полной уверенностью в своей интуиции и странной природе Седьмого.

Глава 22. Многослойная дуальность

– Стажер Мартин Камински по вашему приказанию прибыл! – козырнул Март, заходя в кабинет. Он заложил руки за спину и стал в вольной стойке, слегка нарушив субординацию. Это мелочь, но Андервуд заметит. Ссориться напрямую с этим злым репейником Марту было не с руки, но маленько уколоть очень хотелось.

Пока Андервуд сверлил стажера взглядом, Март мельком огляделся – ни одной детали обстановки зловредный ревизор под себя не переделал, все оставалось с виду таким же, как и оставлял Честер перед уходом: все безделушки на полках, книги, методички, лишь груда распечаток и заметок на столе сдвинута в сторону, и то, чтобы не мешать работать с планшетом или документами.

Странно. Такие люди как Андервуд должны быть жуткими аккуратистами, вплоть до смахивания несуществующих пылинок с идеально чистого стола.