Лучезарный

Лицо, наощупь, все еще напоминало волчью морду, но он снова мог говорить. Взгляд полудемона зацепился за ожог на ладони, и он показал его мальчишке:

– Что это за знак?

– Мантра, – объяснил тот охотно. – Успокаивает, оберегает от низменных страстей. Через какое-то время рана исчезнет, а защитная сила останется.

– Ты все продумал, как я погляжу, – усмехнулся колдун. В душе снова шевельнулась, было, злость, но возвращение приступа яростного безумия показалось таким утомительным, что он постарался заглушить ее.

Кажется, Мёдвик, действительно, пытался помочь ему.

– Почему ты возишься со мной?

– Потому что ты возился со мной прежде, – тихо сказал подросток, бросая в огонь несколько сухих веточек. – Потому что ты нам нужен. Мы скучаем по тебе.

Эмил глубоко вдохнул душистый аромат, примешавшийся к горькому запаху дыма.

– Кто это мы? – пробормотал он. – Я ничего не помню.

– Совсем ничего? – голос Мёдвика чуть дрогнул.

– Не совсем.

Следующее воспоминание вызвало в душе бурный всплеск ярости.

Женщина, изумительно красивое лицо которой сползает, словно маска, а под ним оказывается уродливая морда. В ее руке сияет жезл с красным корундом на конце. Она размахивается, и из камня хлещет пламя, вонзаясь Эмилу в грудь…

Колдун перевел дыхание:

– Чувствую ненависть… к Хул за то, что она сделала со мной. За то, что забрала оружие принадлежащее мне… За… – Он не договорил. Горечь, которая скрывалась глубоко в душе, плеснула наружу. «Она убила Буллфера моими руками! Никчемное создание Верховного демона принесло ему гибель.

Я убил его…»

Смириться с этим было невозможно. Эмил попытался загнать жгучее чувство утраты, вины, отвращения и ненависти к самому себе как можно глубже внутрь. Но оно рвалось на поверхность.

– Рубин забрал всю твою магию. Лишил прежнего облика, – прошептал Мёдвик, глядя в сторону. – Он не убил тебя физически, ведь Ключ был создан из твоей крови, но… мне кажется, от его огня пострадала твоя человеческая сущность.

Та, что умела сочувствовать и любить. Поэтому ты так быстро скатился до звериного состояния. Поэтому испытываешь лишь ненависть.

Мальчик тяжело вздохнул, а потом попытался улыбнуться и сказал не слишком уверенно:

– Я думаю, со временем это тоже пройдет, нужно только…

– Мне все равно, – резко перебил его Эмил. – Я хочу свернуть шею Хул. А что я буду при этом испытывать – злорадство или ярость, не важно. Но я не могу этого сделать! Я абсолютно беспомощен.