Лучезарный

Над полегшей травой возвышался гладкий белый камень. Эмил неожиданно представил, каким теплым тот становился, нагретый ярким солнцем. Булыжник был исписан корявыми знаками защиты от темной магии. В центре его стоял кувшин, грубо вылепленный из красной глины, на широком листе лежал кусок свежего, еще кровоточащего мяса, несколько полосок вяленого, краюха хлеба и горсть красных ягод шиповника.

– Это как понимать? – весело спросил оборотень, постучав стрелой по крынке.

– Подношение, – нехотя объяснил Эмил.

– А это…? – ангел обошел камень, рассматривая новую находку.

У жертвенника стоял колчан, расписанный синей краской. Оперение стрел, выглядывающих из него, тоже было синим. Рядом на траве лежал составной лук. Поодаль – суковатая дубина и длинный нож с деревянной рукоятью.

– Готовы предложить свое оружие и самих себя для службы богам, – предположил Гэл, и добавил со смешком. – Нам, то есть.

– Да. Примерно так, – отозвался Эмил.

– Мне своего хлама хватает. – Оборотень похлопал по ножнам с балтусом, повертел между пальцев стрелу и сказал задумчиво. – А эту, пожалуй, оставлю. Будет вместо спиночески.

Мьют шумно принюхивался к угощению, облизывался и умильно поглядывал на учителя.

– Ешь, – разрешил колдун. – Можно.

Он выпустил волка и сел на траву. Зверь схватил кусок сырого мяса, покосился на Гэла, вполне справедливо считая его главным соперником и претендентом на добычу, отошел в сторону и, урча, принялся за еду.

– А ты уверен, что после этого подношения мы не… – Гэл выразительно провел себя наконечником стрелы по горлу.

– Не бойся. Еда не отравлена. Я уже был здесь.

– Ладно. – Демон взял кувшин, подозрительно принюхался к его содержимому, просветлел лицом, довольно хмыкнул и стал пить, проливая на себя через край темную, знакомо пахнущую жидкость.

Оторвался, перевел дыхание и сказал:

– Энджи, это пиво. И не плохое. Хочешь?

Ангел кивнул, беря кувшин.

В то время как оборотень жевал вяленое мясо, довольно поглядывая по сторонам, колдун сгреб несколько ягод. Сунул в рот, раскусил, не чувствуя вкуса.

– Хорошо здесь встречают гостей, – Гэл отломил кусок хлеба. – Я, конечно, могу прожить и без человеческой еды, но приятно почувствовать на зубах что-нибудь твердое и желательно сочное. Вот, например…

Он не договорил. Мьют доевший свой кусок, поднялся, облизываясь, и хотел вернуться к учителю.