Вечерние волки

По одну сторону следовал, пожирая ее глазами, парень из нашего подъезда, лет шестнадцати, с питбулем на поводке, с другой – уже совсем взрослый дядечка лет двадцати, без собаки, но очень уверенно дающий ей советы насчет содержания таксы (я слышала это, когда они проследовали мимо скамейки, на которой я сидела, держа за поводок овчарку Баха, он покинул нас год назад, после чего и был принят в семью Мухрик). Тогда мне и в голову не могло прийти, что Лиле всего тринадцать, как и мне. Я видела перед собой невероятной красоты девушку с тонким гибким телом и вполне сформировавшейся грудью, с темными густыми локонами до плеч – в каждый завиток можно яблоко уложить.

А уж как независимо она держалась с двумя парнями – я начинала заикаться и мямлить, стоило существу мужского пола не детсадовского возраста заговорить со мной по любому поводу.

Грустно было осознавать, что я никогда не стану такой красивой и уверенной в себе, как эта девица, – я старательно отводила взгляд от гуляющей компании и не могла заставить себя слезть со скамейки.

Бах в тот день остался крайне недоволен прогулкой, что и дал нам всем понять, напрудив лужу на ковре почти сразу по возвращении домой.

А на школьной линейке во дворе я с изумлением ощутила, что кто-то трогает мои волосы. Обернулась – и нос к носу столкнулась с той самой красавицей из нашего двора. Она задумчиво рассматривала мою прическу, а стоило ей поймать мой взгляд, тут же заявила:

– Тебе, девочка, совершенно не идет так носить волосы.

Удивительно, почему тебя прежде никто не просветил. Как тебя зовут?

– Савватия, – выдавила я, обалдев от такой наглости.

– Что? Ого! Необычное какое имя! А полностью? Все Ф.И.О.?

– З-зачем?

– Чтобы представить идеальный образ человека, необходимо знать его полное имя! Ну, говори, не стесняйся!

Я была уже полностью деморализована и пробормотала, запинаясь на каждой согласной:

– Савватия Григорьевна Ипатова.

– Отлично! – одобрила меня прекрасная нахалка.

 – Теперь мне все понятно. Будем убирать челку и отращивать косу.

В тот момент вопрос с моей прической был решен на годы вперед. Как и с лучшей подругой и многими другими моментами жизни. Каждая вещь, которая с того дня приобреталась для меня мамой или мной самой, подвергалась мгновенному строгому и подчас беспощадному суду с Лилиной стороны. Никаких коротких юбок или рваных джинсов, хотя некоторое хулиганство в образе должно наличествовать обязательно.