Отравленные воспоминания

–А ты все ешь? – Алла Игоревна перевела взгляд с киоска с надписью “ЧЕБУРЕКИ” на пакет в Олиных руках, и яду в ее голосе прибавилось.

Девушка сжала губы от досады. Для пухленькой Ольги вес был больной темой. Она сидела на всех возможных диетах, пробовала заниматься спортом, но проклятые пятнадцать лишних килограмм прочно обосновались на ее фигуре и не желали сдавать позиции. На самом деле эти килограммы ее совсем не портили, наоборот, приятные мужскому глазу округлости ласкали взор, но поди докажи это девушке, одержимой идеей похудения.

– Мда-а-а… – презрительно протянула Алла Игоревна, оглядывая Ольгу с головы до ног.

Та только скрипнула зубами. Кто теперь ей поверит, что она не никогда не ест после шести, ведь Осинская ее поймала на месте преступления – поздно вечером, с полным пакетом чебуреков. Не будешь же объяснять, что чебуреки не для нее!

–Тебе надо срочно сесть на диету, – безапелляционным тоном произнесла начальница. – От ожирения до диабета – один шаг.

Ольга вспыхнула и смешалась, не зная, что ответить.

Осинская самодовольно улыбнулась и потянула мужа за собой.

–Пойдем, Андрюша, мы и так опаздываем, – сказала она сладеньким голосом, и парочка засеменила ко входу в театр.

Оля судорожно вздохнула и заставила себя успокоиться. Незачем травмировать бабушку, с пристальным вниманием наблюдавшей за встречей с нижнего края лестницы. На таком расстоянии слов Нина Ефимовна расслышать не могла, но выражение лица внучки и ее пылающие щеки разглядела хорошо.

–Это кто? Что случилось? – тревожно спросила она едва только Ольга приблизилась.

–Это Осинская. Собственной персоной. – мрачно ответила девушка, протягивая старушке пакет с чебуреками.

–Да ты что! – ахнула бабушка. – Что она тебе сказала?

–Сказала, что мне надо похудеть.

Нина Ефимовна не донесла любимый чебурек до рта.

–Какое ее собачье дело? – возмущенно воскликнула она. – Зачем тебе худеть? Что за чушь?

–Да ладно, бабуль, – со злостью в голосе ответила Оля, разворачивая коляску в обратную сторону.

–Вот ведь змеища какая! – продолжала кипятиться старушка, сверкая глазами. – Да как же вы ее выносите? На мой характер… Я бы…

Нина Ефимовна едва не задохнулась от праведного негодования.