Моя мама – Снегурочка

После этого Лера притихла и вопросов больше не задавала. В душе она испытывала жгучее разочарование. Нет, не так ответила бы Наташа, если бы на самом деле была ее мамой. Какое уж тут «ни за что» и «просто так»? Она обязательно сказала бы: «Люблю за то, что ты моя родная дочка». Наташа почти провалила экзамен на звание матери. Тем не менее до конца дня Лера была необычно тиха и послушна, быстро сделала уроки и долго не отпускала от себя гувернантку, придумывая все новые совместные занятия.

А Борис Морозов в этот вечер сидел в ресторане в пяти минутах езды от своего дома вместе с журналисткой Сашей и с довольным видом думал о том, что Саша, несомненно, здесь самая красивая и породистая, хотя и произвела некоторый фурор среди присутствующих дам своей одеждой с китайского рынка.

– Тебе хорошо здесь, Сашенька? – поймав на лету тонкую смуглую руку девушки, спросил Борис.

Та домиком свела пушистые брови, улыбнулась самым краешком губ:

– Мне нравится ваша компания, Борис. А вот место могло быть и не таким помпезным. Знаете, когда я вижу, что салат, который я бы приготовила – и гораздо лучше – на сто рублей, тут стоит пятьсот, мне становится смешно. А смех убивает мой аппетит. Но мне, безусловно, приятно, что вы постарались произвести на меня впечатление.

Морозов хотел сперва разозлиться на ее речь, вместо этого рассмеялся и пораженчески вскинул руки:

– Сдаюсь, Сашенька.

– Уверена, вы сами удивитесь, насколько там приятнее обстановка, – серьезно кивнула Саша.

– Саша, милая, поверь, я не родился с золотой ложкой во рту. В твои годы у меня даже на забегаловку денег не хватало.

– Правда? – удивилась девушка. – А вы так органически смотритесь в образе хозяина жизни!

– Сколько тебе лет, Саша? – посерьезнев, вдруг полюбопытствовал Борис.

– Двадцать три, – напряглась Саша, чутко уловив перемену тона. – Но я выгляжу моложе, я знаю.

– А родители у тебя есть?

– Конечно. Они живут в далеком северном городишке, о котором вы, уверена, никогда даже не слышали, – ответила Саша и не сумела сдержать тоскливого вздоха.

А еще несколько дней спустя Борис Морозов уже сидел в салоне самолета, старательно набиравшего высоту в преддверии далекого пути.