Девочка, которая спит. Девочка, которая ждет. Девочка, которая любит

И сразу понял: это не Ванька. Тот всегда сначала громко возился с замком, а потом распахивал дверь одним могучим ударом ноги. Я в ужасе вылетел из-под одеяла и отпрыгнул в тот угол, который не проглядывался от порога. Как будто это имело значение.

Кто-то топтался у порога. Но кто это был? Полиция? Ванькины родители? Или какие-нибудь бандиты, решившие ограбить заброшенный домик в лесу? Шаги начали приближаться…

И в комнату вошла Тася. В руках она держала свою школьную сумку, и вид у девочки был такой, будто она шла в школу, а совершенно случайно оказалась в другом месте.

– Тась, только не пугайся, это я.

Она обернулась на мой голос – и вдруг широко улыбнулась.

– Да я и так знала, что ты здесь! Подумаешь, напугал!

– Откуда ты это знала?

– Я вас вычислила! – весело воскликнула девочка. – Достаточно было понаблюдать за моим дурацким братцем. Ходит каждый день в школу, к первому уроку, по вечерам парится с уроками. И все время требует бутербродов, говорит, без них у него от книжек мозги сохнут.

Пока Тася это говорила, она распахнула свою сумку, достала два маленьких термоса, несколько пластиковых контейнеров. Расставила все это на столе и начала поочередно снимать крышки. Я чуть не сошел с ума от запаха нормальной человеческой пищи. Все эти дни Ванька таскал только бутерброды и ледяные напитки в банках.

– Выпей бульон, я сама с утра сварила, – приказала она. – Ты какой-то зеленый, замерз, наверно?

– Нет, что ты! – ответил я как можно бодрее.

Бульон я выпил в два глотка – и сразу согрелся. А может, меня кинуло в жар от присутствия Таси, не знаю.

– Ну и долго ты собираешься тут жить? – спросила она и поежилась. – Учти, тут без печки с середины ноября уже никак, а дров нет.

– Не знаю, – вздохнул я. – Понимаешь, я хочу доказать родителям, что не я разнес нашу квартиру и класс химии.

– И как ты им это докажешь? – уточнила Тася.

– Ну, поживу тут еще немножко. Может, смогу их убедить, что я больше ничего не разрушил и ни на кого не напал.

Я не сказал Тасе главного: мне самому было необходимо убедиться, что не я сотворил те ужасные вещи. Как ни плохо мне жилось в домике, но, по крайней мере, ничего подобного тут не происходило.