Девочка, которая спит. Девочка, которая ждет. Девочка, которая любит

Перебирал диски и прикидывал, что взять с собой в больницу. Или… ничего? Зачем травить душу, каждый раз вспоминая, что вот этот диск купил мне отец за пятерку по английскому, а этот мать подарила на день рождения?

В три часа мне на домашний телефон позвонил Иван.

– Здорово, Алёха! – сказал он с какой-то новой ноткой уважения в голосе. Я сразу понял, что мой товарищ уже знает о случившемся в школе. – Ты как там, Терминатор?

– Да нормально, – ответил я, не стараясь казаться оптимистом.

– Небось к кровати привязали? – спросил Ванька на полном серьезе.

– Не, пока не догадались. Даже в комнате не заперли.

– Классные у тебя родаки, – восхитился приятель. – Мои бы точно привязали. После такого-то…

– Вань, ты в школе сегодня был?

– А то…

– Ну, и чего там? Что говорят?

– Да ты ваще герой дня, – заверил меня Иван. – Все только о тебе и болтают! Кабинет химии, правда, уже восстановили, но все равно все бегают и в него заглядывают. Я первым делом туда сунулся. Еще до того, как доску заменили.

Я подавленно молчал. Да, такое не скоро забудется! Хотя мне-то теперь какая разница?

– Про эсэмэски ты знаешь? – не успокаивался Иван. – Их из твоего класса многие получили. Друг дружке весь день показывали. Слушай, таких слов даже я не знаю!

– Хорош прикалываться, – вздохнул я. А потом спросил с ухающим сердцем: – Слушай, а ты никаких посланий с моего телефона не получал?

– Не, я – нет, – вроде как с сожалением ответил Ванька.

– А… Тася?

Мой друг захихикал в трубку.

– Да вроде тоже нет. А было бы здорово! Она и от обычных-то слов, даже не матных, вечно на меня обижается, дура. Зря ты ей не написал.

– Да никому я не писал, – вздохнул я.

– Да? – заинтересовался Иван. – А мои родители говорят, что писал, но вроде как не понимал, что творишь.

– Да все я понимал! Я в это время с тобой в нашем дворе разговаривал, в подъезде, забыл, что ли? А телефон оставил в классе.

Иван задумался. Я слышал, как он тяжело дышит в трубку, как будто у доски пытается вспомнить правило, которое и в глаза никогда не видел.

– Слушай, а ведь правда. Когда ты ушел, я еще позвонил тебе, хотел сказать, чтобы ты в школе не трепался, что меня во дворе видел. А ты не ответил.

Я молчал, давая Ваньке возможность лучше осознать этот факт. Неужели хоть кто-то поверил мне тогда, когда я и сам себе перестал верить?

– Ты можешь сейчас выйти во двор? – спросил меня товарищ.