Танец фавна

– С какой стати вы хотите поговорить с ним сейчас, ночью? – Николь, как властная царица Востока, взяла сыщика под локоть и добавила: – Габриэль, кто это? Скажи ей, чтобы пришла к тебе завтра в официальные часы приема.

– Нет. Я не могу так долго ждать. Мне нужно понять, что делать дальше, – сказала девушка. При этом она, смутившись, опустила руку себе на живот и отвела глаза.

– Она ждет от тебя ребенка?! – с искренним изумлением спросила Николь.

– Ребенка? От меня? – удивился Ленуар. Ночная встреча начинала походить на фарс.

Девушка закрыла глаза и, собираясь с духом, кивнула. Глаза же Николь, наоборот, округлились.

– Вы Габриэль Ленуар? – спросила незнакомка.

– Что вы хотели мне рассказать? – начинал злиться Ленуар.

– Это вы или нет?

– Я.

Девушка с облегчением вздохнула и поправила ворот своего летнего манто.

– Значит, я не ошиблась. Мне посоветовал обратиться к вам один художник, Александр Мансуров.

– Вы сестра Вацлава Нижинского?! – спросила Николь. Услышав это имя, девушка тут же преобразилась. В ее глазах сверкнуло животное любопытство.

Габриэль с тоской посмотрел на свои часы. В нем начинала закипать кровь.

– Кто это? Он кого-то убил?

Нижинская мелко затряслась, словно подул холодный ветер.

– Мой брат – не убийца!

– А кто он?

– Он гений. Гений танца.

– Вы из-за этого за нами шли? Чтобы сообщить мне, как любите своего брата? – в голосе Ленуара зазвенел металл.

– Габриэль, завтра мы пойдем в театр на его спектакль. Нижинский – звезда русского балета, – зашептала Николь.

– Да, то есть… В общем, я хотела сказать вам, что… – с трудом подбирала слова Нижинская, – моему брату угрожает опасность. Ваца с Сергеем Павловичем остановились в отеле, куда сегодня приехал один из танцовщиков труппы, и…

– И что? – не выдерживал больше Ленуар.

Бронислава Нижинская подняла руки к его лицу. Ладони девушки отливали черным цветом.

– Моего брата хотят убить, – тихо сказала Бронислава Нижинская.

Сыщик замер на перекрестке. Дома его ждала постель. Рядом стояла Николь. Еще несколько минут назад она была такой близкой, а теперь глаза журналистки ярко загорелись огнем чужой истории. Надежды на спокойную ночь рухнули.

– Мадемуазель Нижинская, вы правильно сделали, что обратились к Габ… к мсье Ленуару.