1 января

1 января

Александр Муниров

Пятнадцать лет она не меняется и все эти годы находит меня под новый год, хотя не знает ни номера телефона, ни адреса, ни моего местоположения. По запаху. Здравомыслящий человек скажет: «Бред» и «Так не бывает!». Увы, еще как бывает.

1 января

Александр Муниров

© Александр Муниров, 2016

© Катя Дракон, дизайн обложки, 2016

ISBN 978-5-4483-3600-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ирина Григорьевна терпеть не могла постояльцев, приезжающих в гостиницу пьяными.

В этом было нечто, лишний раз напоминающее о статусе провинциальной гостиницы и общем уровне местных жителей. Во всяком случае, в представлении приезжих. Стереотипы.

– Здесь никогда ничего не изменится, – всем своим видом говорили они.

Хозяин гостиницы, как мог, пытался поднять свой бизнес хотя бы до трехзвездочного уровня и, хотя особых иллюзий, кроме него, разумеется, никто не строил, попытка, с точки зрения Ирины Григорьевны, заслуживала, по меньшей мере, уважения.

А какое может быть уважение, когда каждый выпивший человек, дошедший сюда самостоятельно, эту иллюзию немедленно разрушает? Складывалось впечатление, будто бы люди из столицы специально приезжают в провинцию отдохнуть от своей чванливости и нажраться, считая, что тут это выглядит более естественно и прилично.

Глядя на очередного такого постояльца, администратор одарила его максимально презрительным взглядом, чтобы тот испытал хотя бы крошечные муки совести за свое состояние.

– Ваш ключ, – Ирина Григорьевна с раздраженным лязгом положила на стойку железку с белым пластиковым номерком, всем своим видом показывая, что приезжему делают одолжение и то лишь потому, что на улице минус восемь и оставлять его снаружи было бы совсем бесчеловечным.

Других гостиниц в округе ведь не было.

Про бесчеловечность она рассуждала сама с собой после, вот уже на протяжении десяти часов, время от времени поднимаясь на второй этаж и проверяя клиента, не сумевшего даже закрыть за собой дверь в номер.

– Он бы просто замерз насмерть, – говорила она себе, – если бы остался на улице.

Сквозь щель Ирина Григорьевна наблюдала, как в комнате, снаружи подкрашиваемой в лимонно-желтый цвет мигающей вывеской гостиницы, повешенной прямо у окна, на неразложенной кровати, лежит, раскинув руки и ноги, очередной пьяница, почти задевая ногой плафон лампы на тумбочке.

На серым ковролине валялось пальто, из его кармана торчала пустая бутылка, похоже, что коньяка.