Тревожная ночь в пригороде

 – Я имел в виду… Вы как в воду глядели… Что умрет…

– Да чтоб он сдох сию минуту, мерзавец! – захлебнулась криком красавица, и из глаз ее обильно потекли слезы. – Я разведусь с ним и дети меня простят…

– Мадам, вы не поняли, – мягко, но настойчиво продолжил Густав. – Он не может сдохнуть сию минуту, так как… Как бы это сказать… Уже… некоторое время мертв.

Он протянул обе руки по направлению к телу, указывая на свою жуткую находку.

– Что ты несешь, вонючая скотина? – слезы женщины мгновенно высохли. – Я тебя спрашиваю, что ты несешь?

Она подскочила к неподвижно стоявшему Хьюго и яростно вцепилась обеими руками в коричневые брючины.

– Энди! Энди! – громко закричала она и изо всех сил тряхнула их. – Очнись, мерзавец!

От ее энергичного толчка младший брат потерял равновесие, и его жуткая ноша соскользнула с плеча на землю.

– Ах! – глаза женщины расширились от страха когда она увидела то, что когда-то было человеческим лицом. – К-кто это?

Она обвела окружающих взглядом, полным ужаса, и губы ее затряслись.

– … Энди?… – пролепетала она. – … Это Энди???

Мужчины молчали в нерешительности. Наконец старший охранник негромко кашлянул и сделал шаг по направлению к красавице.

– Донна Клара, э-э-э… – он вытянул руку вперед, желая дружески поддержать ее за плечи, но рука прошла сквозь пустоту.

Прекрасные заплаканные глаза донны закатились, и она рухнула в обморок. Камушки гравия на дорожке легонько хрустнули под тяжестью ее тела.

Спустя четыре часа Густав и Хьюго сидели на кухне особняка семьи Коррадо и пили чай.

Старший брат лучился от счастья, младший был хмур и озабочен. Эти четыре часа оказались не самыми приятными в их жизни. Разбуженный и растревоженный мафиозный клан устроил им несколько допросов с пристрастием, заставив повторить их историю не менее пятнадцати раз.

Хозяин дома и отец покойника появился на допросе в самом конце, мрачный и молчаливый. Оборвав словоизлияния Густава на полуслове, он только спросил его, прожигая глазами, что тот может сказать по поводу автомобиля, доставившего тело на помойку.

Сказать Густав мог очень мало, поскольку со своего места ничего не видел и принялся красочно и вдохновенно расписывать скорость, с которой двигалась машина.

– Это все? – зловеще произнес Лука Коррадо, прищурив налитые кровью глаза.

– В-все, – съежился под его взглядом толстяк и в первый раз пожалел, что не послушался совета брата и не бросил труп там, где его нашел.

Атмосфера явно накалялась.