Тайна зеркала

Внутри квартиры царило непривычное оживление. Двери всех комнат были открыты, коридор наполнен суетящимися родственниками, странными запахами и разнообразными шумами, а также множеством сумок, пакетов и коробок разной величины.

Семен Степанович ожесточенно чистил сапоги на пороге своей спальни и перекрикивался с Аркадием малопонятными фразами.

– Ноль в двенадцатой и пшик получится… А где я найду рефреймеры?

– Одиннадцатая все равно наша, – уверенно отвечала большая коробка голосом Бакчеева-младшего, и над ней мелькнула его рука с отверткой.

Нонна Пална шумно искала по всем комнатам свои очки, передвигаясь с завидной скоростью, а Изольда поминутно выбегала в коридор с криком, полным отчаяния:

– Маргарита! Тюбик!

Не дождавшись ответа ни от Маргариты, ни от загадочного Тюбика, она бросалась обратно к себе, громко хлопая дверью, отчего Семен Степанович каждый раз вздрагивал и ронял щетку для обуви. Домработница степенно и сосредоточенно вышагивала по кухне. Она мало обращала внимание на Изольдины вопли и неспешно перекладывала пакеты с крупой из стенного шкафа в три объемные сумки, бормоча что-то себе под нос.

–Добрый вечер, – Катя шагнула вперед и неожиданно оказалась в центре всеобщего внимания.

Четыре пар глаз уставились на нее, словно до них впервые дошел факт ее присутствия, переглянулись, и в коридоре повисло неловкое молчание. Катя переступила с ноги на ногу и нервно поправила прическу. Она почувствовала себя ужасно неловко.

– О, Катенька! А мы, вот… Тут… Собираемся на дачу, – он красноречиво обвел рукой живописную группу в прихожей.

Группа и впрямь была хороша. Аркадий, который к этому моменту выбрался из самой большой коробки, оказался в застиранных трениках, растянутой футболке и лакированных туфлях, хотя ухитрялся при этом выглядеть стильно. В руках он сжимал моток провода и две отвертки.

Семен Степанович поверх строгого серого костюма повязал кокетливый розовый фартук с надписью "Лучший в мире повар”. На бледной ткани в нескольких местах расплывались черные разводы от ваксы. Сапог, который он так старательно начищал, напоминал кожаный чулок.

Изольда с Нонной были в обычных домашних платьях, но Изольда трясла перед собой широченными красными шароварами, а Нонна обеими руками обнимала тулуп, вывернутый мехом наружу.