Эликсир совести

Из глубин серого в полоску пиджака раздалось нечто похожее на всхлипывание.

–Может, еще воды? – участливо предложил добрый Ваня.

Внезапно мужчина выпрямился, обвел собеседников горящими глазами и решительно заявил:

–Послушайте, я не псих! Клянусь вам! Я совершенно нормальный человек, попавший в совершенно идиотскую историю. Со мной случилось такое, что… Я понимаю ваше недоверие. Может, я бы и сам не поверил, если бы мне рассказали. Прошу, выслушайте меня до конца. Я долго думал прежде чем прийти к вам.

Последнее слово он произнес с почтительным придыханием.

–Вы не такой, как другие тупоголовые служаки, – продолжил он уже спокойнее и слегка смутился, взглянув на Ваню. – Простите, никого не хотел обидеть! Так вот. Вы – не такой. Я знаю это от Семена Ивановича Демченко, помните его? Он мой сосед по подъезду, и когда я обратился к нему за советом, он сказал, что вы меня обязательно выслушаете, потому что вы – человек неравнодушный.

–Мы слушаем вас, – терпеливо сказал Виктор Данилович, про себя чертыхнувшись на неведомого Демченко и свою репутацию.

–Так вот, – сразу же воодушевился Тимофеев. – Я вам уже сказал, что я – писатель.

–Сказали, – еще терпеливее подтвердил Носачев.

–Понимаете, я не настоящий писатель, то есть, не признанный. Еще практически никому не известный. Я только делаю свои первые шаги на этом поприще. Я вам уже сказал, что раньше был инженером.

–И это сказали, – снова согласился старший следователь.

–Вы себе не представляете, как трудно пробиться начинающему автору! – горячо воскликнул Олег Николаевич, и на щеках его расцвели красные пятна.

–Нельзя ли ближе к делу? – перебил его Носачев, начиная терять терпение.

–Да, простите, – Тимофеев покаянно сложил ладони перед грудью. – Я просто хотел, чтобы вы поняли!…

–Я понял.

–Это хорошо! – снова воодушевился бывший инженер.

–И после этого вас похитили спецслужбы? – встрял Ваня, которому надоело сидеть молча.

Олег Николаевич сразу сник.

–Да, – прошептал он, переводя испуганный взгляд на младшего следователя.

Глаза его расширились от страха. Он весь как-то съежился, ухитрившись стать чуть не вдвое меньше.