Колокольчики судьбы

Щелкнул выключатель, и под потолком кухни загорелась одинокая лампочка, осветив недовольно сощурившегося молодого человека лет двадцати трех, помятого и потрепанного.

Молодого человека звали Федором Лосевым. Он был аспирантом филологического факультета Московского университета и жил с родителями в двух остальных комнатах этой квартиры. Информация у Семена Степановича была верной, и семья Лосевых действительно жила на даче в Подмосковье до середины октября, но сегодня Лосев-младший нарушил это правило.

У бедного аспиранта все пошло кувырком с самого утра, вылившись в день, полный потрясений.

Первым потрясением была ссора с родителями. Это, собственно, было крошечным, пустячным потрясением. Мало ли по какому поводу может повздорить с родителями взрослый, практически самостоятельный сын?

В этот раз все началось с маминого недовольства его, Федоровым, аппетитом. Вне всякого сомнения аппетит ухудшился с момента появлением в жизни любимого чада этой девицы Раисы. Девица была неподходящей во всех отношениях: не то портниха, не то парикмахерша, а может, и того хуже – продавщица! Дальше все понеслось по накатанной схеме, с перечислением многочисленных Раисиных недостатков и возвеличиванием гораздо более многочисленных достоинств Ниночки, умницы-красавицы и дочери приличных людей.

Она, кстати, снова спрашивала, как там Федор и почему он к ним не заходит.

Федор, который обычно вяло отбивался от материных нападок и старался перевести разговор в мирное русло, в это утро отчего-то решился на открытый протест.

Демонстративно засунув в рот сразу два оладушка – вот вам! хороший у меня аппетит! – он сдвинул брови и сурово объявил:

– Я сам вправе решать, с кем мне общаться!

С набитым ртом вышло что-то вроде: "Яшамвпвавеешатьскемобшаша!"

– Что-о-о-о-о? – грозно произнесла мадам Лосева, не поняв ни звука, но уловив сопротивление в голосе сына.

– Это мое дело! – повторил непокорный отпрыск, проглатывая последний кусок.

Выражение лица матери не предвещало ничего хорошего, и Федор, хорошо знавший, что последует дальше – крики, вопли, валерьянка – уже готов был пойти на попятный, но в этот момент уловил оттенок одобрения на лице отца.

Это тоже было маленьким, но потрясением – раньше отец всегда был на стороне матери – и его подстегнуло.

– Мне сегодня нужно ехать в университет! – гордо произнес Лосев-младший, хотя никуда ему ехать было не надо и, выпятив чахлую грудь, быстро вынес свое неспортивное тело с дачной веранды пока мать не успела возразить.