Колокольчики судьбы

Она поспешила в указанном направлении, про себя поразившись, как мало больничные привычки меняются со временем. Ей еще ни разу в жизни не встречалась клиника, в которую можно было бы войти с парадного входа, поскольку он неизменно оказывался закрыт из каких-то неведомых хозяйственно-стратегических соображений. Персоналу и посетителям полагалось попадать внутрь через скромные боковые двери или подвалы, минуя множество неудобных ступенек, поворотов, закоулков и других препятствий.

Пара уточняющих вопросов встреченным людям – и вот Катя уже стоит перед дверью главного врача.

– Можно? – запоздало спросила она, оказавшись внутри.

– Мммм?.. – широкоплечий коротко стриженый мужчина в белом халате продолжал писать, не отрывая взгляд от бумаг перед собой.

– Николай Иванович? – бодро спросила Катя, шагая вперед, хотя и так знала, что это он. Семен Степанович показывал его фотографию в числе прочих.

– Да? – главный врач поднял голову.

– Я – Подольская, Екатерина Игоревна, – быстро проговорила она заученный текст, стараясь безмятежно улыбаться. – Вам насчет меня звонили из районного здравотдела.

– Конечно. Да. Помню, – раздельно произнес доктор и тоже улыбнулся. – Рад. Очень рад!

Он вышел из-за стола и направился к Кате, на ходу протягивая левую руку. Когда он встал, девушка увидела, что вместо правой руки у него пустой рукав, заправленный в карман халата.

"Семен Степанович не говорил, что он однорукий, – мелькнула тревожная мысль, но она постаралась себя успокоить. – Не говорил – значит не важно. Может, он сам не знал. Меня сюда за этим и послали – собирать информацию.”

Катя и сама не поняла, почему открытие, что у главного врача роддома всего одна рука так ее взволновало, но нервно-приподнятое настроение, не покидавшее ее все утро, исчезло. Она протянула Николаю Ивановичу папку со "своими" документами правой рукой, одновременно вытянула вперед левую для приветственного рукопожатия и окончательно смешалась, осознав, что Николай Иванович сделать того же не сможет.

Не долго думая, она схватила его протянутую ладонь и дружески потрясла ее, а папку точным броском швырнула на край стола. Бумаги главного врача при этом слегка подлетели в воздух и опустились обратно, почти не нарушив первоначальный порядок.

Николай Иванович проводил пролетевшую папку серьезным взглядом.