Колокольчики судьбы

Она уже сорок минут пыталась освоить прием самообороны с наклоном и подсечкой и в который раз неуклюже распластывалась на полу. Лицо ее инструктора становилось все более грозным.

– Вставай.

Протянутая рука тренера оказалась у нее перед глазами. Она радостно за нее уцепилась и подскочила вверх, но вместо того чтобы остаться на ногах снова полетела на пол от неуловимого движения рук партнера.

– Эх, Ларионова! Ну сколько можно? – Инструктор по рукопашному бою Казбек в отчаянии схватился за голову.

– Казбек Исмаилович, – заныла Катя. – Это сложно!

– Чего сложного? – взорвался тренер. – Это простейший прием! Его шестилетние дети первым осваивают!

Маленький, состоящий из одних костей и сухожилий Казбек, в котором намешано было множество разных национальностей, приплясывал и возмущенно потрясал руками.

– Ларионова, – снова закричали от двери. – К начальству!

– Меня зовут, – Катя быстро отползла на четвереньках к краю матов и с трудом приняла вертикальное положение.

– Подождут! – гаркнул Казбек, вырастая у нее перед носом. – У нас занятие. Давай, еще раз. Шаг…

"О, Господи…” – тоскливо подумала девушка, снова плашмя грохаясь на маты.

– Я! Я должен упасть! Не ты, – горестно вопил маленький тренер, энергично жестикулируя. – Знаешь, почему ты падаешь?

От негодования в его эмоциональной речи всегда прорезались восточные акценты.

– Патаму что ты заранее уверына, что не можешь миня свалить! А ты должна нападать отсюда, – Казбек постучал себе пальцем по лбу. – Панимаишь?! Ты должна верыть, что пабедишь!

Катя собрала последние силы и снова попыталась повторить движения инструктора. На этот раз вышло слабое подобие приема. По крайней мере она осталась на ногах, а тело Казбека двинулось в нужном направлении.

– Вот! – радостно воскликнул он. – Можешь, когда хочешь.

– Я пойду, ладно? Зовут, – жалобно попросила девушка.

Она чувствовала что еще один бросок на маты – и она останется лежать на них навсегда.

– Иды, – недовольно разрешил Казбек, крикнув вдогонку: – И на пробежку завтра без опозданий!

Катя молча кивнула и поспешила убраться из зала. Лучше двадцать две пробежки, чем эти проклятые броски через бедро.

Она быстро поднялась на четвертый этаж и в нерешительности остановилась у закрытой двери высокого начальства.