Цветок с ароматом магнолии. Детективный роман

Насте стало неприятно, что кто-то чужой лазил по ее полке с одеждой, сложенной перед отъездом еще раз для памяти горкой.

– Какая она внешне, ты можешь описать? Есть в ней что-то особо примечательное, что у тебя вызвало самое приятное впечатление? – спросила она, как будто это что-то меняло, так как украденных вещей она уже не надеялась получить назад никогда при любых жизненных неординарных обстоятельствах.

– Как все девчонки ее возраста, – объяснил он доступно.

– Помнишь ее лицо? – настаивала Настя, затевая глупый и неприятный ей разговор из-за собственного самолюбия.

– Такой орлиный нос, наподобие, как у меня. Высокая, худая. Правда, одежда маловатая на ней. Ну, возможно, мы поженимся, когда ей будем восемнадцать лет. Ждать осталось недолго, лет шесть впереди, – с еще большим тщанием сказал он, сильно привирая.

– Неужели ты способен на такое? – спросила она желчно.

– Надо получить специальность, диплом. Стерпится, слюбится. Мы обречены на выживание, как все млекопитающие. Купим, что надо, – ответил он мечтательно.

Петр лег на раскладное кресло-кровать, сложив руки на груди, как будто он великий философ.

– Вы что, обручились или помолвлены? – спросил отец, заметив упаднический тон и наигранный пессимизм избалованного сына.

– Думаю, что это самый лучший вариант для меня. Не такой я красавец, как герой американских вестернов. Мы распишемся и все, – не теряя надежды, пояснил Петр иронично, с оттенком злобы, сравнивая себя с любимцем публики – Грегори Пеком.

– Это, кто там говорит: стерпится, слюбится, – вступил Борис Павлович в диалог.

– А как надо сказать? – иронично заметил сын, прищурясь.

– Надо говорить: почем фунт лиха, если уже на то дело пошло, ты решил свою судьбу окончательно, – сказал отец, удивляясь хитроумию своего младшего брата – Константина Павловича, ввалившего без приглашения во время отсутствия Нины Афанасьевны к ним в комнату с подругой и ее отчаянной дочерью.

– Я их не приглашал к себе в гости, – оправдывался Петр багровея, а Настя никак не могла взять в толк, о чем же все-таки шла речь: об образе жизни или отсутствии оного.

– Все их ухищрения закончатся плачевно, мать взяли по доверенности из тюрьмы. Ты забыл, она сама сказала, что сядет за убийство милиционера, так как находилась под распиской о невыезде, а дочь будет с такими же наклонностями, когда подрастет, – объяснил отец, не преминув помочь жене на кухне.

Петр не хотел слушать запоздавшие нравоучения отца.