Наследница

Он ожидал, что она будет разочарована, но как ни приглядывался к ней, никак не мог обнаружить даже малейших следов расстройства.

– Остальное – моя забота, – только и сказала она на прощание.

С тех пор прошло уже немногим больше полугода, а Николай и не думал отказываться от услуг своей невидимой доброй феи. Вера не только наводила в его квартире порядок, но иногда еще и готовила что-нибудь вкусненькое. Он привык и смирился. «К хорошему быстро привыкаешь», – говорила Катя.

К Новому году женщины решили, что время артподготовки исчерпано и пора переходить к атаке.

План был простым. Иван приглашает к себе на Новый год Николая, а Катерина – Веру. И дело в шляпе. Николай даже не очень отказывался на этот раз. Правда, сказал, что ничего обещать не может, но… Иван и сам поверил было, что из их авантюрной истории может что-то выйти, поэтому теперь, после разговора с Воронцовым, подумав, что у того вполне может быть личная жизнь, приуныл, а главное – совершенно не знал, что ответить женщинам, смотревшим на него во все глаза.

– Не смог, – откашлявшись, соврал он им, – говорит – приболел.

Женщины взгрустнули, но великодушно перенесли свои планы на следующий календарный праздник.

– Кто тебе звонил? – спросила Николая Лия.

– Друг. Учились вместе, – он потянулся за одеждой.

– Иди ко мне, – поманила его Лия с кровати, и жалкий остаток вечера первого, так и несостоявшегося дня года, промелькнул, словно одно мгновение.

6

16 декабря 2000 года.

4 часа утра

Павел Антонович подкатил к двери. Аня стояла в темноте и шарила рукой по стене.

– Ничего не вижу, – сказала она бодрым голосом, – ладно, обойдемся без света.

Синицын резко повернул кресло к правой стене, чуть приподнялся и быстро нащупал выключатель. От яркого света Аня зажмурилась, а он впился в нее взглядом. От прически не осталось и следа, под глазами потеки от туши, юбка мятая, а главное – запах духов, которыми, похоже, она облила себя с головы до пят, уже стоя перед входной дверью, совершенно не заглушал омерзительного, резкого запаха перегара.

– Опять! – гневно сверкнув глазами, проскрипел Синицын.

Он медленно подкатил к девушке, она закрыла лицо руками, зная, что на выволочки Павел Антонович большой мастер. Можно было бы, конечно, отойти в сторону, и он, калека, вряд ли сумел бы к ней подобраться. Но Аня понимала свою вину и принимала трепку как должное.