Когда она меня убьет

Где ж я ей теперь замену-тo найду?! Все приличные танцорки уже ангажированы. К балетным сунулся, так те такие деньги заломили, что впору ресторан продавать. Уж и не знаю, как выкручиваться…

– К чему вы клоните, Илья Петрович? – строго спросила я.

– Голубушка, недели на две не выручите ли? Что вам стоит кроме своих трех дней остальные – ну хотя бы по часику…

– О, уважаемый! Да вы хотите, чтобы я как на службу к вам ходила. Шесть дней в неделю – один выходной? Голос ведь вещь хрупкая!

– Ну уважьте старика, – бормотал Илья Петрович, который стариком вовсе не был, зато страстно любил глупые купеческие обороты.

Он нагнулся к самому моему уху и прошептал:

– Для вас ничего не пожалею.

– Нет! Я слишком себя уважаю, чтобы вот так разбазаривать свой талант. К тому же у меня совсем иные планы…

Об этих иных планах я не забывала ни на минуточку все это время: у меня венчание, у меня медовый месяц, а вы тут со своим кабаком лезете! – хотелось мне выкрикнуть ему.

– …иные планы, – сказала я и посмотрела на Николая.

А он будто только и ждал этого.

– Я как раз хотел вставить словечко – ты позволишь?

У меня сердце в пятки ушло. Неужели прямо сейчас, при всех он раскроет наши планы и…

– Лиза может вам помочь, – сказал он.

Ни я, ни Илья Петрович сразу и не поняли кто такая Лиза, как именно и кому из нас она может помочь. Девчонка между тем молча вперилась в Илью Петровича, словно хотела его загипнотизировать, а Карский продолжил:

– Ее зовут Елизавета, Лиза.

Новость была настолько для всех нас ошеломительная, что никто не решался вымолвить слово, чтобы не расхохотаться быть может. Поэтому несколько секунд все мчали, и только слышно было, как стучат ножи и вилки в руках официантов, накрывающих столы к ужину.

– Танцовщица? – В голосе Ильи Петровича радости совсем не было, один только скепсис.

Он разглядывал маленькую девчонку с птичьим личиком и птичьей фигуркой, сравнивая ее с роскошной пышнотелой Любкой.

– А где вы танцевали? – осведомился он кисло.

– Можно я покажу? – Лиза почему-то обратилась с этим вопросом не к Илье Петровичу, а к Николаю.

– Почему нет? – улыбнулся он.

И только тогда она перевела взгляд, полный мольбы, на Илью Петровича.

– Хорошо, – сказал он без всякого энтузиазма.