Баланс

Она бы скрасила неудавшееся свидание с Александрой. Хотя, по идее, Андрей со своей женой Женей сейчас должен был быть у родителей на даче. Вадик, наконец, пристроил машину сзади, за знакомым номером и помигал, но ответа не получил, ещё раз помигал – безрезультатно. Пришлось обогнать и проезжая мимо посигналить, но его напрочь не замечали, а может –не хотели. Стало немного обидно терять возможность посоревноваться в гонках на кольцевой дороге. Это было их самое любимое развлечение при поездке за город, так полутора часовая дорога становилась значительно веселее.

Вадим ворвался с трассы в садоводство на большой скорости и оттормозился перед подсыпкой из гравия. Под колёсами захрустел булыжник, и он стал внимательнее всматриваться в дорогу. Вот красивый резной дом, потом поворот к магазину и пожарный водоём, который просматривался сквозь весеннюю зелёную дымку кустарников.

Машину оставил возле закрытых ворот и зашёл в калитку. Андрея не было. Стояла новая машина отца, Андрюхина машина – отсутствовала. Приподнятое настроение вернулось к Вадиму, губы сами собой непроизвольно растянулись в ехидной улыбке. На террасе он замер, немного постоял и дёрнул дверь за ручку, на себя, при этомгромко крикнул:

– Мам, пап! Я приехал!

– Ну, что ты так кричишь? Они к соседям ушли, я за них! – из гостиной с большой уютной чашкой чая вышла Женька.

– А где Андрей?!

– Ещё не приехал, а что?

До Вадика стало доходить, что происходит. Он плотно сжал губы, чтоб ненароком не проговориться и не подставить Андрея. Вот – хмырь! У него новая девчонка, а он его чуть не сдал. Стало смешно, он, еле сдерживаясь от смешка, заулыбался. О Женьке в эти секунды не думал, это – её проблема, Вадика она не касалась. При всём при этом, так было всегда и они, как ни странно, были счастливы уже давно.

– Жень, а ты как добралась?

– На твоих родителях. Чай будешь?

– Буду.

Ажурный батин мангал потрескивал углями, рядом, истекая сочным маринадом на большом блюде, лежали куски мяса, пронизанные стальными лезвиями шампуров, ожидая адского пламени. Отец следил за пробивающимися языками огня, при необходимости сбивая их. Вечерний ветерок поддувал, и угли начинали потрескивать, изнутри снова вспыхивая красным огнём.