Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец

– Это был последний раз, Всеволод, когда я за тебя хлопотал, – раздраженно отчитывал дядя племянника, давая ему солидную пачку денег. – Хотя бы в память о своей бедной матери, возьмись за ум! Довольно играть! Иначе завтра ты очнешься в долговой яме, как твой отец.

Закретский потупил глаза, словно ему было семь лет и он нашкодил в школе.

– Я лишь хотел отыграться и расплатиться с долгами…

– Довольно! Либо ты остепенишься, женишься, либо забудь ко мне дорогу.

– У меня есть кое-кто на примете… дочь купца Дурдина…

– В твоем положении на достойную партию из нашего круга рассчитывать не приходится.

– Так я завтра же и попрошу руки и сердца, – радостно пообещал молодой гуляка. Он боялся, что родственники не одобрят подобный союз. Он и сам был унижен тем обстоятельством, что вместо достойной жены ему придется опуститься до этих торгашей. Но деваться было некуда. Да и родне он так надоел своими финансовыми проблемами и загулами, что они были рады пристроить его куда угодно.

– Да уж поторопись, потому что в следующий раз я за тебя долги отдавать не стану.

* * *

Тем же вечером Григорий Петрович ждал, пока подадут обед, просматривая газеты. Пришел Григорий Григорьевич, сел рядом.

– Эдуард Мане почил, – поделился Григорий Петрович прочитанной новостью с сыном, – что за год? Сначала Вагнер, а нонче Мане. У Степана вроде был он в коллекции… Теперича цены взлетят.

Гриша совсем не слушал отца.

– Отец… Не могли бы вы поговорить с Андреем Ивановичем? – довольно робко начал он.

– О чем? – Григорий Петрович был уверен, что Гриша опять заведет речь про бутыли для вина и пива.

– О Марии Андреевне… у меня к ней чувства… – очень тихо ответил сын. Он словно стеснялся того, что говорил.

– Уверен? Не рано? Молодо-зелено, погулять велено, – Григорий Петрович отложил газеты в сторону. С одной стороны, он был очень рад. Об этом союзе они с Андреем Ивановичем мечтали уже несколько лет.

– Уверен, – ответ Гриши звучал убедительно.

Вошел слуга. Принес письмо Грише. Молодой человек вскрыл послание и прочел про себя. Это было признание в любви от какой-то незнакомки. Юноша растерялся. Почерк был незнакомый, не было ни подписи, ни инициалов. Как же так? Как только он принял столь серьезное решение, тут же начались искушения.