Песня для разбитого сердца

Он терпел изо всех сил, но уже на въезде на аллею Фаунтинс-холла не выдержал и спросил:

– Кажется, вечер прошёл отлично, так почему на тебе лица нет?

Она едва ли посмотрела в его сторону и сказала совершенно пустым голосом:

– Что с того? С каких пор вас интересует моё настроение?

– Ты добилась расположения местных и понравилась им. Не вижу причин хмуриться.

Кейли вдруг так озлобленно на него взглянула, что даже Александру стало не по себе:

– Возможно, я ощущала бы себя лучше, если бы мой муж не притворялся истуканом весь вечер!

– Я же говорил, что не люблю светские сборища, – вздохнул он.

Ему показалось, что она зарычала в ответ на это. Или не показалось?

– Во имя всего святого, вы вообще человек?! – рявкнула девушка. – Вы умеете веселиться, делать глупости ради забавы? У вас нет увлечений, привязанностей или хоть кого-то, кого вы любите? Такое просто невозможно!

Александр совершенно спокойно выдержал её пристальный взгляд и заметил, что глаза её увлажнились.

– Вы можете хоть что-то на это сказать?

Но он продолжал молчать. Ничего не получится. Он не сможет быть, как все. Не даст ей того, чего она хочет. Даже если бы действительно желал, он бы не сделал её счастливой.

Слишком уж глубокие старые раны… Слишком тяжело не думать о том, что было раньше… Она не поймёт.

Когда коляска остановилась напротив мраморной лестницы, Кейли соскочила на землю первой, даже не дождавшись подбежавшего лакея.

– Я просто дура… – услышал он. Затем она поспешила в дом.

Больше не было нужды ей приходить к нему в кабинет. И всё же она продолжала встречать его с улыбкой и вела себя исключительно вежливо. Наступил июнь, и Кейли, наконец, превратилась в неназойливого призрака, как он и мечтал.

Иногда, перед сном, он слышал её шаги из смежной комнаты. Слышал, как она принимала ванну или смеялась вместе со своей горничной. И с какой-то смесью неудовлетворения и зависти тайно желал, чтобы она переселилась куда-нибудь подальше.

Но если Александр и стремился к тишине и покою, то здесь его также ждало разочарование. За неделю до конца мая, в один очень тёплый вечер он возвращался из Рипона с почтой.