Добровольная зависимость

А теперь передо мной был мужчина, так сказать, во плоти; не понимая, что чувствовала, я следила за тем, как он снимал рубашку через голову и ловко расстёгивал и вытягивал ремень из брюк; каждое его движение было пронизано такой сдержанной эротичностью, о которой, возможно, и писали в книгах греческие философы, размышляя об искусстве физического наслаждения. Но знал ли этот мужчина о том, что его самые обыденные жесты способны свести женщину с ума и заставить её пасть на колени?

Тогда я и сама этого не знала… Тогда я была маленькой глупой девственницей.

Вернувшись и присев рядом со мной, он взял со столика полотенце и вдруг обернул им мои мокрые волосы, а потом стал осторожно растирать их.

– Ты ведь не против? Смотри, так гораздо лучше, – голос его звучал приглушённо, словно издалека. – Ну вот, твоя спина совсем мокрая! Мадлен стоило высушить твои волосы… мне они так нравятся! Очень красивые.

Я была поражена этим комплиментом, ничего подобного я не ждала. Ещё какое-то время мы молчали, пока он не закончил и не отложил полотенце в сторону.

Коллет никогда не рассказывала мне о том, как прошла её брачная ночь.

– Так почему вы всё-таки пришли? – осмелилась спросить я, хоть язык едва ворочался во рту.

– Где же быть мужу, как не в постели новобрачной в их первую ночь? Или ты думала, что я пренебрегу твоим присутствием?

– Я вовсе не… это не так… не о том речь.

От волнения я всё сильнее дёргала ткань сорочки и смотрела только на собственные бледные пальцы.

– О чём же речь? Ты, видимо, совсем не ждала меня.

– Я думала, что вы подождёте хотя бы до возвращения домой.

– Это ни к чему. Нет никакой разницы, где это произойдёт. А завтра… Да, завтра мы будем уже в Лейстон-Холл. У тебя будет всё необходимое, обещаю. Ты играешь? В гостиной у нас стоит спинет, оставшийся мне от… деда. Я играю крайне редко, так что, возможно, тебе он больше пригодится…

Вдруг он издал какой-то неопределённый звук – полустон-полурык – и я снова повернулась к нему; он был напряжён, я видела это по его сжавшимся кулакам, по лицу, покрытому лёгкой испариной, и для меня стало предельно ясно… «Да он пришёл просто потому, что ты такая же женщина, как все; он будет удовлетворять свою похоть с тобой, пока твои бездействие и неопытность не успеют надоесть.