Имя дракона. Сказание о Тенебризе

А за ней протянулась струной и затрепетала

Нить иная, звенящая, тянутая из Металла.

Узелки мои, петли лунные,

Знаки слов на них – всюду рунные,

Чужие они, шальные,

Остры, как клинки стальные-е-е-е-е…

На последнем слове песни из ящика выплыл чёрный шар, распустился лепестками, открывая спрятанный внутри клубок пёстрых нитей. Отец подхватил одну из них и потянул на себя. Раздался скрежет, точно ударили огнивом по кремню, высекая искру. Воздух вокруг заколебался. Заискрились нити, сплетаясь в узоры полотна и создавая новую субстанцию – слиток металла цвета густого мёда, светящегося в темноте.

Стань вестью – чтобы собирать,

Дай силу – чтобы защищать,

Открой имя – чтобы укрывать,

Посвяти в тайну – чтобы испытать.

Напевая заклинание, отец поднял на ладонях слиток, и его лицо, озарённое свечением, вытянулось от изумления. Арго перепугался, что отец заметил его. Но тот смотрел куда-то поверх, вдаль по переходу. Тогда он тоже осторожно выглянул из укрытия и чуть в обморок не упал от ужаса.

В ярком свете слитка он увидел, что учинили страхи с зелёным миром!

Травы аллюзии и снов поблёкли, ростки фантазии полиняли, деревца воображения засохли, цветы жизни помертвели от страха. А выпившие из них соки чудища расползлись по потолку и стенам чёрными тучеобразными скоплениями.

Заметив, что их обнаружили, страхи подняли такой грохот, шум и треск – впору было оглохнуть! Среди засохших растений и в проходах оранжереи загарцевали монстры.

А вот дракона, напугавшего его в парке, Арго не увидел. Должно быть, чудище где-то схоронилось, – решил он.

Он сжался в комок и забился ещё глубже, упираясь спиной в стену, когда существо, бывшее отцом, вскинуло руку, молниеносным движением очертило в воздухе какой-то знак, сыпануло из него светом в сторону страхов и рявкнуло:

– Сингеле, ингеле, виль, сой! Брысь, погань!

Шаровой молнией прокатился свет заклятия вдоль зала, фейерверком брызнул на страхи, и погасли жуткие глазищи – просветлел потолок, пропуская свет лун.

Чуть позже Арго кое-как, на четвереньках, почти ничего не видя и не слыша с перепуга, прошёл на нижний этаж, а оттуда выбрался наружу.