Грань

На полу в комнате лежал линолеум, точно также как и обои поменявший и цвет, и рисунок… а сверху на нем толстым слоем лежала грязь, принесенная с улицы и образованная отходами жизнедеятельности, питания и свинской жизни Витька. Линолеум за последние лет пять ни разу не был вымыт, и, хотя иногда с него выметалась труха от опилок и кусков угля… но как первое, так и второе настолько глубоко в него въелось, что создавало одно единое темно-коричневое ковровое покрытие.

Особенно густота и чернота этого ковра выделялась в кухне, куда вел дверной проем из комнаты.

И где в небольшой, прямоугольной комнатке, размером три на четыре, находилась восьмидесяти сантиметровая, в высоту, и метровая, в длину, печь с прямоугольным, кирпичным коробом и лежащей на нем, чугунной плитой с двумя трехконтурными конфорками, да широкой трубой устремляющейся сквозь потолок и крышу дома, вверх к звездам. В кухне, как необходимый предмет интерьера, еще жил старый, прямоугольный, большой стол, доставшийся Витюхе, от бабки и какое-то количество самодельных, дубовых и очень массивных табуретов. Вот под этим столом с округлыми резными ножками, и возле печи, плотным слоем лежали деревянные опилки, мельчайшая пылевидная труха, останки угля, куски веревок, рваные части пакетов, тряпок, окурки, негодные пробки и конечно десятка два пустых бутылок, охраняющих, с одного бока, подступы к печке, с отбитыми горлышками да большущими трещинами по поверхности своих брюховатых тел. Они стояли возле кирпичной, обмазанной глиной печи, которая уже давно потеряла побелку, потеряла и местами слой глины и теперь показывала свои красные внутренности. Бутылки же, словно раненные в войне… покалеченные снарядом или пулей и не смеющие более вступить в очередной бой или схватку с врагом, согревали свои жалкие тела подле хранящих тепло и жизнь кирпичей, верно стараясь хоть как-то отогреться в редко отапливаемом доме. В кухне, также как и в комнате, напротив фанерной перегородки находилось два окна с двумя рамами, каковые, несмотря на тяготы жизни, сумели сохранить и стекла, и вторые рамы, правда никогда не вынимаемые… В связи с тем, что в доме на окнах не имелось ни занавесок, ни штор, ни гардин, потому как они были пропиты, в кухне между внутренней и внешней рамой для красоты… или от чужих, заглядывающих, любопытных глаз, были постановлены стоймя желтые, с выцветшими рисунками, газеты, сдобренные мелкими, черными какушками насекомых.