Загадка старого имения

К несчастью, разные обстоятельства задерживали мой выезд… потом я услыхала о кончине Андрея Андреевича. И отправилась в путь. Мое имя – Александра Даниловна Хорошилова.

– Александра Даниловна… – припоминая, пробормотала Липушка. – Боже мой, вот так чудеса! Так вот вы какая! Но отец покойный называл вас Сашенькой, и я воображала вас совершенно иной… конечно, вы именно Александра, может быть, Александрина, но не Сашенька. Сашенька – несмышленыш, а вы, наверное, так же умны, как и красивы.

– А я воображала вас совершенно такой, какая вы есть, – с теплотой в голосе произнесла Александра.

 – С такими же золотыми волосами и голубыми глазами. Вы в точности такая, какой… – Краткую заминку после этих слов мог бы уловить только очень чуткий слух, тем паче что Александра заговорила почти тотчас: – Какой и должна быть девушка, которая носит имя Липушка.

– А вот я имя свое недолюбливаю, – улыбнулась молодая девушка. – Но скажите, бога ради, вы говорите, что отозвались на приглашение папеньки, а разве моего собственного письма вы не получили?

– Нет, только письмо вашего батюшки… это произошло накануне смерти моего батюшки, Данилы Федоровича Хорошилова.

Матушка моя умерла давно…

– Ах, какое несчастье! – сочувственно воскликнула Липушка. – Моя маменька тоже покинула сей мир восемнадцать лет назад, произведя меня на свет. Значит, обе мы сироты! Папенька перед смертью заклинал не оставить вас. Он много говорил о вашем батюшке, которому был стольким обязан и которого так и не удосужился достойно отблагодарить.

Поэтому я просто не могла не исполнить его последней воли и не написать вам. Не пойму, как могло пропасть письмо?

– Увы, это нередко случается. Но что же именно говорил господин Протасов о моем отце и обо мне? – спросила Александрина, глядя на Липушку своими прекрасными серыми неулыбчивыми глазами. Похоже, глаза эти многое видели и понимали, однако постигнуть их выражение стороннему наблюдателю было бы затруднительно из-за необычного странного опалового блеска, который словно зеркало отражал чужие взгляды и всякие попытки проникнуть в душу девушки.

– Ну, папенька говорил, чтобы я считала вас за сестру, и добавлял, что Данила Федорович был прекрасный, очень добрый человек, всегда готовый выручить из беды даже незнакомца, а уж если речь шла о друге, то его доброте не было меры.

– Это правда, – и он был именно таким. И я счастлива, что господин Протасов смог это понять и оценить – пусть даже и накануне кончины.