Ностальгии жителей Города-Дома

Такое уродство получилось!

– Помню-помню, – обманывал он, положив одну руку ей на плечо, чтобы было теплее, другой поглаживая волосы.

– Ты совсем не изменился. Все также похож на Боярского. Он что, по прежнему – твой кумир? И волосы, – ты их, наверное, красишь? – она поерзала и устроилась удобнее, так, чтобы перед глазами оказался вид из панорамного, в пол, окна, пусть и с удручающим видом на трубы промзоны и далекую тундру на горизонте. Белый свет сверху отражался от белого снега внизу, смешивался с искусственным электрическим, будто боролся за право присутствовать в комнате.

Сейчас он временно наступал, но она знала: пройдет совсем немного времени, и ситуация изменится на противоположную. А скоро и такой роскоши не будет – все-таки первая половина декабря – время ожидания неизбежного наступления полярной ночи.

– Не крашу, – он улыбнулся, – мне это не нужно, Светлана.

Она невольно улыбнулась в ответ. От нагретого окна тянуло теплом и казалось, будто за окном не минус, а плюс двадцать, а снег, что внизу, какой-то специальный, теплостойкий, придуманный учеными, чтобы не разуверять живущих здесь людей в том, что они на севере.

– Я не знала, что ты работаешь в скорой, – сказала она.

Он не работал в скорой, но Светлана позвонила в скорую помощь, сказав, что у нее проблемы с сердцем, открыла дверь, села на диван и стала ждать, глядя в окно. А через некоторое время появился он, в белом халате. Что, в общем-то, еще нужно, чтобы принять за медика?

– Хорошо, что пришел именно ты, – Светлана прикрыла глаза, – в последнее время я много о тебе думала, а тут, под самый конец, такой подарок! Это же конец? Скажи мне, как врач, только честно: я ведь умираю? Иначе бы ты вызвал реанимацию, меня бы волокли на носилках в больницу, подключали к аппаратам жизнеобеспечения и держали там пару недель, пытаясь откачать.

Давай, кстати, если это конец, обойдемся без больницы? Мне здесь комфортнее.

Он мог ей рассказать о том, кем на самом деле он является, но это ничего бы не решило.

Светлана действительно умирала, это были ее последние минуты. Он решил, что не стоит тратить остаток времени на новую информацию. Поэтому ответил только:

– Я специально появился для того, чтобы увидеть тебя.

– Но я же совсем не такая красивая, как тогда, – скокетничала она, – посмотри: толстая, морщинистая, седая, волосы подстригла, они теперь, когда длинные, ломаются.

– Красивая, – ответил он, продолжая гладить ее по подстриженным седым волосам.