Виновница страстей

Кажется, она слишком глубоко погрузилась в воспоминания! Наверное, искала в них защиты от своего страха, потому что ей по-прежнему было страшно, и любое воспоминание о доме, о ком-нибудь из домашних, пусть даже это воспоминание было связано с гнусным Видалем, само собой успокаивало.

– Что? – испуганно уставилась Аглая на французов. – О чем вы спросили, господин лейтенант?

– Я спросил, в каком полку служит твой дружок, – повторил лейтенант.

– В каком полку? – растерялась Аглая. – Откуда мне знать?! Он не говорил, а я не спрашивала.

– А его имя ты тоже не спрашивала? – не без издевки усмехнулся лейтенант.

– Или он его тоже в секрете держал? – угодливо подхихикнул Бюжо.

– Да нет, – пожала плечами Аглая. – Я отлично знаю, как его зовут!

– Ну и как? – спросили лейтенант и Бюжо в один голос.

Аглая открыла рот. Как назло, ни одно французское имя не шло на ум! Их все словно бы выжгло из памяти! Только одно крутилось в голове, потому что недавно вспомнилось, и Аглая безотчетно выпалила:

– Его зовут Анн-Мари-Поль Видаль!

Лейтенант и Бюжо на миг застыли, с одинаково ошеломленным выражением хлопая глазами, а потом вдруг принялись хохотать, и не они одни: все пехотинцы, которые до сей поры молча, с превеликим любопытством прислушивались к разговору, тоже захохотали.

Аглая стояла, хлопая глазами и растерянно оглядываясь, ничего не понимая, только смутно ощущая, что близко беда.

Внезапно лейтенант оборвал смех, властно махнул рукой – и все хохочущие глотки разом закрылись.

– Эй, капрал! Иди-ка сюда! Знаешь эту девчонку?

– Так точно, мой лейтенант! – раздался насмешливый голос, при звуке которого у Аглаи подкосились ноги.

«Не может быть, – с ужасом подумала она. – Этого не может быть! Мне мерещится!»

Что-то словно бы уперлось в ее спину, что-то ледяное, причиняющее боль, и она тотчас поняла, что это. Нечто подобное она всегда чувствовала, когда на нее устремлял свой взгляд гувернер Алёшеньки, француз Анн-Мари-Поль Видаль, подлец, вор и предатель.

Аглая медленно повернулась, все еще надеясь на чудо. Но чуда не произошло: ей, к несчастью, ничто не мерещилось! В самом деле, вот он, Видаль, en personne[8 - Собственной персоной (франц.).]: в военной форме, в кивере, со своей поганенькой, издевательской ухмылкой.

– Что ж ты раньше таила свои чувства, прекрасная Аглая? – спросил он по-русски.