Виновница страстей

В результате в часть на порку, а потом и в подмосковную отправился зловредный Минька, ну а Дроня с тех пор не только двери бы в неурочный час для барышень Натальи Михайловны и Аглаи Петровны открыл или закрыл, но и жизни бы своей ради них не пожалел!

К счастью, этого пока от него не требовалось, а что требовалось, он исполнил.

Аглая была так взволнована, что плохо осознавала происходящее. Словно во сне, промелькнула дорога до дома Прокошевых: цокали копыта, похрапывала, то и дело вскидываясь и что-то бормоча, Зинаида Михайловна, мимо проносились другие повозки, доставлявшие причудливых персонажей, которые тоже спешили на маскарад… Но вот прибыли; один из лакеев, встречавших гостей, подал руку легко выскользнувшей из кареты Аглае, другой помог выгрузиться Зинаиде Михайловне; хозяева, встречающие гостей, приветливо улыбнулись обеим, уверенные, что рядом с госпожой Метлицыной идет под маской Наташа Игнатьева (на обычном балу их прибытие было бы громогласно объявлено, однако на маскарадах инкогнито, насколько возможно, блюлось, так что увеселения эти словно нарочно были созданы для интриганов и авантюристов… авантюристок тож!)… И вот уже двери бального зала распахнуты, и музыка оркестра, стоявшего на хорах, словно накрывает Аглаю волшебными звуками, и в глазах все начинает мелькать при виде кружащихся в вальсе пар, и высокий гусар в полумаске склоняется перед ней, приглашая на танец, и сердце ее падает, замирает, а потом начинает биться ровнее, потому что это оказывается не Лев Каменский, а какой-то незнакомый военный.

Кавалер, впрочем, вальсировал изрядно, и Аглая всецело отдалась наслаждению танца, однако успевала окидывать взглядом залу, пытаясь увидеть того, по кому она томилась уже почти год, и не сомневаясь, что он вот-вот окажется рядом. Но лишь только закончилась мелодия, Аглаю увлек в круг другой гусар, и это снова был не Лев, потом третий и четвертый… казалось, все присутствующие в зале военные сговорились непременно потанцевать с маской в домино маринового цвета, но Аглая, как ни кружилась все-таки ее голова в крутых поворотах, как ни сбивалось в пробежках и стремительных глиссадах дыхание, все же мгновенно чувствовала, что это опять не Лев заключает ее в свои объятия.