Темное пламя любви

– А тетя Агафья сказывала, что он ее удушил спьяну, а не загрыз! – кричала возмущенно Ольгушка.

– Все одно по наущению Грунькиному! – отмахивалась тетка Лукерья.

– Да ведь всякий пьяница душу запродает врагу рода человеческого! – отчаянно спорила Ольгушка. – Он прислужником диавола становится, его воли исполнителем! При чем же здесь моя матушка?!

Тетка Лукерья, впрочем, слушать ее не слушала, а продолжала:

– А еще, помню, приехал к ней какой-то посторонний человек: мол, слух о ней, Груньке-ведьме, да муже ее, Ваське-ведьмаке, дошел аж до города, вон он и приехал к ним мастерству учиться.

– Не было! Не было этого! – в отчаянии восклицала Ольгушка. – Слухи пустые, кои злыми людьми распускаются! Матушка только болезни заговаривала: отнесу, дескать, хворь в пустые леса, прогоню в пустые поля, на каменья, где люди не живут, где петухи не поют, где лягушки не квакают!

– Да-да, – ехидствовала тетка, – а для того, чтобы хворь куда-то отнести, твой отец и вызывал всяческих духов, рогатых и косматых! Курдушей вызывал! Они ко всякому колдуну приставлены с тех пор, как тот с дьяволом договор заключает! Оттого и деревня ваша Курдушами названа.

– Отчего же тогда эти курдуши за отца с матерью моих не вступились? – заливалась слезами Ольгушка. – Отчего позволили им страшной смертью помереть?

– А мне почем знать? – пожимала плечами Лукерья.

– Да оттого, что никаких курдушей у них не было! – задыхалась от рыданий Ольгушка. – Если бы они были, я их тоже видела бы! А я не видела!

– Врешь! – грозила пальцем Лукерья. – Не могла ты их не видеть. А сейчас врешь, чтобы родителей выгородить, да поздно! Как думаешь, почему их пожгли мертвых? Почему не стали хоронить, как добрых людей хоронят?

– Потому что умерли они от черной немочи, когда от деревни нашей ее отвадить пытались.

– Да ты из них, никак, святых мучеников сделать задумала? – хохотала тетка Лукерья. – Не выйдет! Неужто не знаешь, как пожар содеялся?

– Люди его запалили, чтобы зараза наружу не вышла, – рыдала Ольгушка. – Оттого и меня едва не бросили в огонь – думали, что я тоже черной немочью поражена.

– Это Божий перст поразил ведьмин дом! – злилась тетка.