Тайна французского кладбища

Онкль Мори?с, то есть «дядя Морис»? Так здесь не принято. Французы чуть ли не с первой минуты переходят на «ты» и зовут друг друга по именам, но Юля ну никак не могла называть отца своих подружек на «ты» и просто Морисом!

– У нас менталитет другой, – понимающе кивала тетя Марина.

– А как зовут вашего отца? – спросила Юля у мсье Верьера.

– Викто?р.

– Можно, я буду звать вас Морис Ви?кторович? – предложила Юля.

– Ну что с тобой делать, зови, – со смехом согласился тот. – Морис Викторович – это даже забавно.

– Пап, тебе здорово повезло, что нашего дедушку не зовут Жак или, к примеру, Луи! – хихикали Лиза и Таня. – Или Тома?!

– Тома – нормально, это по-русски Фома, был бы Морис Фомич, – успокоила тетя Марина.

После этого хохотали так, что пришлось съехать на обочину, чтобы автомобиль не потерял управление.

Сначала Юля пожила в огромной квартире Верьеров на рю де Прованс в Париже. Лиза с Таней водили ее в свои любимые места: в сад Тюильри, где поставили грандиозные аттракционы, в красивый парк Монсо, где можно кататься на пони, в Люксембургский сад, где самая лучшая игровая площадка, ну и пони тоже есть.

В чудесном новом аквапарке, который называется «Аквабульвар», провели целый день, не вылезая из воды! До одури вертелись на карусели на холме Сакре-Кер – там была любимая красная лошадка, на которой девчонки катались с тех пор, как себя помнили. Ели мороженое «ром-разан» на набережной Сены, и Юля теперь знала, какое мороженое самое вкусное в мире.

Ну и просто так ходили по улицам, смотрели школу, где останется доучиваться Таня, и коллеж, куда перейдет теперь Лиза[1 - Дети во Франции с шести до десяти лет посещают начальную школу («эколь примэр»), затем, с одиннадцати до четырнадцати, – «коллеж», а затем переходят в лицей, в котором обучаются до семнадцати лет.].

Мама наказывала побывать в Лувре, но там всегда такие очередищи… Вот приедет мама в августе Юлю забирать – может, тогда они и сходят в Лувр.

Незаметно промчалась неделя парижской жизни, а потом началась невыносимая жарища, которую здесь называют «каникюль» – собачья жара. Мсье Верьер посадил жену, дочек и русскую гостью в автомобиль и увез в Бургундию, в деревню. Там каменный дом, где прохладно даже в каникюль, там огромный старый сад, там чистый воздух!

Сам он вернулся в Париж, а семья осталась в деревне.

В Муляне.