Немного пустоты

Из нас двоих Скрипач был хроническим сладкоежкой, словно в детстве ему, а не мне, недокладывали шоколада.

– Когда к тебе придет следующий ученик? – спросил он.

– Через десять минут. Но ты не торопись, она позвонила и сказала, что опоздает.

– Тоже бестолковая?

– Наоборот. Такая же умная, как и ты. Возможно даже еще умнее.

– Ммм… – глубокомысленно захрустел конфетой Скрипач, – ну и что Шаманка? У вас уже что-то закрутилось?

Мой нелюбимый вопрос.

– Я вообще-то за ней слегка, скажем так, присматриваю.

– Вот как это нынче называется, – Скрипач развернул еще одну конфету, насыпав шоколадных крошек на стол, – скажи мне, сердцеед ты этакий, вот что: Есть у меня на примете одна девушка. Красивая, добрая, умная. Хорошая просто во всем. Скромная, в отличие от тебя. Мне очень нравится. И я ей, как будто бы, тоже. Но ведь так не бывает, правда? Должен быть в чем-то изъян?

– У всех есть изъяны, даже у тебя. Вон, ешь как… свинтус.

– Ну это понятно. Просто раньше я в каждой видел что-то такое, что невольно отталкивало.

Я хмыкнул. Скрипач на каждой из своих пассий мечтал жениться, но каждый раз забывал о том, что еще несколько месяцев назад говорил то же самое о прошедшей любви.

– Ты уже и предложение сделал?

– Нет, но кто знает, когда… – Скрипач изобразил то, что должно было выглядеть мечтательной улыбкой, – ты бы посмотрел на нее своим инкубским взглядом.

Я чуть чаем не подавился.

– Что?

– Ты же лучше меня разбираешься в женщинах.

– Я вообще не разбираюсь в женщинах!

– Ты, главное, посмотри, но не очаровывай.

– Ты – интриган, – прокомментировал я его затею.

Интриганом Скрипача можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Он был чрезмерно порядочным и верил в чистую любовь, причем так сильно, что заражал этим окружающих, включая даже редких девушек, правда очень ненадолго. При этом, словно в отместку за свою, в общем-то, положительную черту, он подозревал всех окружающих? и меня в частности? в черных делах.

– А почему у тебя занимаются одни женщины? – раз за разом приводил он свой основной аргумент. Я пытался объяснить, что дело не в моей скотской сущности. Говорил, что пианисты-мужчины, хоть и достигают, согласно статистике, больших успехов, чем женщины, но в основной своей массе, гораздо более редки.