Сёстры-соперницы

Шишмарев смотрел на нее разинув рот.

Дурак! Поверил, что у нее вот-вот сердце разорвется от ужаса! Да Лючия Фессалоне, чтоб он знал, в жизни даже в обморок не падала! И еще вопрос, кто будет диктовать условия, если она все же…

– Отвернитесь, – скомандовала Лючия, – я оденусь.

Шишмарев, вытянувшись во фрунт, сделал поворот через правое плечо, и, ей-богу, окажись у него сей минут в руке сабля, он отсалютовал бы, как на параде!

Когда Лючия собиралась на выход, ее туалет был долог и тщателен, требовал помощи модисток и портных.

Однако при надобности она могла собраться мгновенно, словно пехотинец, которому протрубили побудку, так что Шишмареву пришлось вновь выкатить глаза, когда, получив через минуту приказ обернуться, он увидел перед собой вполне одетую даму. Единственное, чего она не успела, так это накраситься, и Шишмарев даже перекрестился, взглянув на нее, а Лючия поняла, что он пылко берет назад свои вчерашние оскорбления насчет десятилетней разницы между ней и Александрой.

– Вот что, сударь, – проговорила Лючия, взяв операцию в свои руки. – Есть здесь где-нибудь место, откуда бы я могла наблюдать за княжной Александрой, оставаясь для нее незримой?

– Есть, – кивнул Шишмарев.

– Где?

– Идемте, я провожу.

Лючия двинулась за ним по темному коридору. Проходя мимо одной из дверей, Шишмарев обернулся и принялся корчить гримасы, тыча туда пальцем. По его ужимкам Лючия поняла: за этой дверью спит Чезаре!

Интересно бы знать, какими байками угомонил его Шишмарев? Уж не посулил ли, что доставит добычу прямо в его лапы? Так что доверять Шишмареву нельзя, он служит только себе, вернее – наследству тетушки Наяды.

Наконец опасная дверь осталась позади, и они прошли в холодные сенцы, пристроенные на задах избы. Шишмарев остановился и принялся выколупывать паклю, которой были заткнуты пазы в бревенчатой стене.

Лючия терпеливо ждала, зябко поводя плечами, и вот, наконец, Шишмарев прильнул к образовавшемуся отверстию, удовлетворенно кивнул, а потом посторонился, предлагая занять его место.

Она быстро шагнула вперед и прижалась лицом к холодным бревнам.

У стола, в точности на том месте, где ужинала вчера Лючия, сидела девушка в сером платье (этот цвет вызвал презрительную усмешку у венецианки) и, склонившись, играла с толстым и ленивым котом. Она наклонялась так низко, что Лючии видны была только стройная напряженная спина и короною уложенные косы темно-бронзового оттенка.