Разбитое сердце Матильды Кшесинской

Вы увидите, как солнце играет в капельках росы, которые украсили каждую травинку, каждый цветочный лепесток, каждую ниточку паутины, как из-под влажных листьев выглядывают подросшие за ночь грибы…

Макферсон выглядел растерянным. Не похоже было, что он так уж рвался все это увидеть, но теперь он просто не мог отказаться – это было бы неуважением именинницы.

–  Алан, вы промочите ноги и заболеете! – в ужасе вскричала Алиса и чуть не уронила пенсне.

–  Ничего со мной не случится, – буркнул ее жених.

–  Ну, не зна-а-аю… – протянула Юлия, но так, чтобы ее никто не услышал, кроме сестры.

Она все поняла!

* * *

–  Ты говоришь глупости, – перебила мысли мужа императрица Мария Федоровна и вытянулась во весь свой крошечный рост с тем выражением точеного большеглазого личика, которое заставляло «бедного Маку» почувствовать себя не богатырем более шести футов [3 - Фут – 30,5 см.] высоты, с косой саженью в плечах, а хрупким недоростком, вроде их сынка, который пошел в миниатюрную матушку и на котором явно отдохнула порода.

 – Никто не собирается держать никакую свечку! Однако речь идет не только о судьбе нашего сына, но и о судьбе державы. Ты что, забыл про ту… э… – Решительная дама замялась только на миг, подыскивая эвфемизм для почти неприличного слова «еврейка»: – «Эсфирь»? Хочешь, чтобы он снова нашел себе невесть кого?!

Ага, мысленно усмехнулся император, воистину: муж и жена – одна сатана. Минни, оказывается, тоже подумала про эту… Правильно она ее назвала.

Ну сущая Эсфирь!

В самом деле, эвфемизм государыни был очень удачен. Как известно, иудейская красавица Эсфирь обольстила древнего царя Артаксеркса и некоторое время чуть ли не веревки из него вила. А ведь сейчас в разговоре любящих родителей решалась судьба не просто юноши, склонного к неразборчивым связям, решалась судьба наследника русского престола, великого князя, цесаревича Николая Александровича (в семье его звали Ники). А любящими родителями были не кто иные, как царица Мария Федоровна (дома Фут – Минни) и сам государь император Александр III Александрович (он же «увалень Мака»).

Дело в том, что Ники вдруг загрустил и начал явственно хилеть. Никто не мог понять, что с ним происходит, пока некоторые опытные фрейлины, а главное – новый, пришедший на смену Григорию Даниловичу, воспитатель наследника Константин Победоносцев, которому император безоговорочно доверял, не заявили: у мальчишки обыкновенное любовное томление.