Проклятие безумной царевны

– А эта девушка на какой политической платформе стоит? – спросил Инсаров. – Почему это она спряталась?

Вирка вытащила меня из-за своей спины. Я выпрямилась.

«Всё! Он меня сейчас узнает!»

Однако Инсаров смотрел на меня с таким же дружелюбным выражением, как на остальных:

– Ну что же ты молчишь?

У меня пересохли губы, ни слова я вымолвить не могла!

– Она эсерка, – наконец ответила за меня Вирка.

– Толково! – обрадовался Инсаров. – Значит, мы товарищи по партии? А как тебя зовут?

Я так и обмерла от этого вопроса.

– Нет, товарищ! – вдруг вскрикнул худенький рыжий парнишка с огромным носом, сидевший рядом с Инсаровым. – Мы ж сговорились, шо не будем называть друг друга настоящими именами – только псевдонимами! Ты же сам это предложил – и сам же порядок нарушаешь.

– Прошу прощения, – примирительно сказал Инсаров. – Конечно. Но вы же еще не взяли псевдонимы! Прошу начинать.

– Алексей Югов! – выпалил рыжий.

– Егог Пгохогов, – отчаянно грассируя, проговорил тощий кучерявый парень, и все захохотали.

– Придумай что-нибудь полегче, Моня, – дружески произнес Инсаров. – Чтобы не было буквы «р». Например, Михаил Климов. Подойдет?

– Михаил Климов, – повторил Моня задумчиво. – Нет, мне не нгавится. Лучше Леонид Советов.

– Прекрасно, – кивнул Инсаров. – Кто следующий?

Теперь голоса зазвучали со всех сторон:

– Игорь Шведов! Павел Седов! Сергей Павлов! Люба Хохлова! Валя Чехова!

Я растерянно озиралась по сторонам. Сначала я ничего не понимала, потом мне стало смешно.

– Слушай, – спросила я Вирку, – а зачем все это? Ну, псевдонимы? Как у артистов или циркачей.

– Ты тупая и даже не стесняешься этого! – уничтожающе прошипела Вирка. – Это все за-ради конспирации. Смекаешь? Слышала такое слово?

Я неопределенно повела головой. Это можно было бы принять и за «да» и за «нет». На самом деле это значило – нет.

– Когда начнется настоящая борьба, нам придется скрываться от врагов. И эти псевдонимы нужны для того, шоб нас не могли выследить и поймать, – торопливо пояснила Вирка.

– А почему они берут только русские фамилии и имена? Они же евреи.

Вирка отвела глаза:

– К любому еврею прежде всего прицепятся. А если в документах будет русское имя, глядишь, и свезет.

– Но они же не изменили внешность, – хихикнула я, потому что все это казалось мне смешной театральщиной. – Ты еще, может, и сойдешь за русскую… в темноте. А они уж точно не сойдут. Особенно этот, Прохог Егогов, – передразнила я.