Выбор. Сборник

– Слушай, Олежек, а ты не пробовал передумать? Вот приходишь к родителям и говоришь, что больше не хочешь овчарку, а хочешь кролика или крысу. Они же маленькие. Родители бы разрешили, наверное.

– А зачем мне кролик или крыса? – возмутился Олег. – Я их не хочу совсем. Это вранье, если я так скажу маме с папой.

– Как зачем? Ты чего такой непонятливый? Зато у тебя будет питомец!

– Андрюха, мне не нужен питомец, мне нужен Том, – отрезал Олег.

– Ну и ладно. – Андрей постучал пяткой по батарее и спрыгнул с подоконника.

 – Как хочешь. Не сердись. А мне вот идея нравится. Я, пожалуй, попугая попрошу и буду учить его смешным словам. Например, «швабрендус»! Ого, как звучит. А когда научу, позову всех в гости, вот умора будет! Как тебе «швабрендус»?

Олег не успел ответить. Прозвенел звонок на урок. Мальчики переглянулись и наперегонки побежали до дверей.

Глава 2

В этом году Олег перешел в пятый класс. Новые учителя, новые предметы, даже сами занятия в другом школьном корпусе – первые месяцы пролетели незаметно.

Приближался декабрь. Снег все не выпадал, но город уже был готов к празднику: он ощерился пестрой иллюминацией, повсюду электронными голосами пели Санта-Клаусы, на каждом углу стояли прилавки с елочными шарами, мишурой и гирляндами. Все это одаривало какими-то гнетущими неправильными ощущениями. Люди вздыхали, укоризненно глядели на небо, которое все никак не посылало снег, и выдавливали из себя счастливое ожидание Нового Года.

К концу третьего урока Олег признался себе в том, что заболел.

Нос почти не дышал, горло невыносимо чесалось. Он подошел к учителю географии и отпросился домой.

Войдя в квартиру, он устало прислонился к двери и пощупал себе лоб. «Горячий», – заключил он. Сбросив ботинки, он поплелся в свою комнату. Не успев сделать и нескольких шагов, он услышал, как ключом скребут в замке, какую-то возню в подъезде и совсем неожиданно – мамин смех. Наконец, дверь открылась. Первой вошла мама, за ней – отец, он прикрыл дверь. Мама держала какой-то странный сверток, из которого доносились не менее странные звуки: то ли урчание, то ли гудение.

Отец положил матери руку на плечо и спросил:

– Слушай, ты точно хочешь? Она ведь живая и… надолго.

– Конечно, хочу! – потрясла свертоком мама. Гудение из него усилилось. – Она реально сто пятьдесят тысяч стоит, представляешь? А тут задарма отдали. Во дворе обзавидуются все. Олежка опять же угомонится, а то на каждую собаку, как голодный на кусок хлеба смотрит.