Повелитель разбитых сердец

Его можно было понять: ведь я в это время вылила чуть не полсклянки йоду на его шею, в трех местах жестоко порванную клыками какой-то о-очень зубастой псины. Ну, я залила свою царапину тем же самым йодом и продолжила санобработку его боевых ран, только и всего.

Собака внимательно вглядывается мне в глаза, а потом поворачивает лобастую голову к скверу, откуда я только что пришла, и довольно громко тявкает, – такое ощущение, призывает меня поглядеть в ту сторону.

Я тоже поворачиваю голову и различаю в довольно ярком свете фонарей, понатыканных в аллейке там и сям, еще одну псину, которая весело гоняет что-то по газону.

Ворох какого-то растрепанного тряпья. Странно, впрочем: с чего вдруг тряпье время от времени вскрикивает истошным хриплым голосом?

Бог ты мой! Да ведь никакое это не тряпье! Это ворона!

Птица небольшая – наверное, еще совсем молодая. Почему она не улетает? Еще не умеет? Или крыло повреждено? Или просто никак не может отбиться от собаки?

Тут я обнаруживаю, что уже стою на газоне и кышкаю на веселую псину, которая явно не желает расставаться со своей игрушкой.

Уговариваю ее так и этак, но она не уходит. Поднимаю палку – хотя это и противоречит моим принципам! – и тут собака наконец отбегает, обиженно оглядываясь на меня.

Однако отбегает недалеко. И стоит мне только сделать несколько шагов от вороны, как собака стремглав кидается назад, желая занять прежние позиции и вернуться к прерванному занятию.

Снова кышканье с моей стороны, снова демонстрация силы.

Собака отступает.

Ворона сидит на земле и выдавливает из широко распахнутого клюва какие-то хриплые, запыхавшиеся звуки.

– Ах ты, бедолага, – говорю я, – намучилась?

Она издает нечто, очень напоминающее «Аг-га!».

Что же мне делать? Уйти и бросить эту страдалицу на съедение псине я не могу. Веселая дура ведь не уймется, пока не загоняет ворону до смерти. Не домой же мне птицу везти! Ага, в Дзержинск, на улицу Матросова, третья линия, дом шесть.

Вот цирк будет…

А не предоставить ли злополучную ворону ее собственной судьбе? Но я тотчас вспоминаю, как та, другая собака подошла ко мне и вежливо попросила обратить внимание на неразумное поведение своей подружки. Ну не могу же я не оправдать возложенных на меня надежд! Мой незабвенный Бобкинс этого не одобрил бы…

Я задумчиво смотрю на ворону. Крылья вроде в порядке. Может быть, птице надо просто передохнуть? И, кажется, я знаю, где.