Пленник богини любви

Две крошечные, едва кровоточащие царапинки змеились по кисти, и прошло не менее минуты, прежде чем до Василия дошло, что значат эти ранки и что случилось с Варенькой.

Ее укусила змея!

Она коснулась цветка, и змея, хранительница этой опасной красоты, наградила ее мгновенной смертью!

Перехватив отяжелевшее тело одной левой рукой, так что голова Вареньки завалилась ему на плечо, Василий правой рукой выхватил из-за пояса небольшую трость, которую заставил его взять с собой Реджинальд (такие трости – их тут называли шабуки – носили с собой все европейцы именно для защиты от змей), и хлестнул по кусту.

Он вложил в удар всю силу… Голубая роза слетела со стебля, как голова маркизы на гильотине, а Василий все хлестал ветви, стебли, кусты, лепестки, бутоны, силясь поразить что-то темное, тугое, тускло-блестящее, что сквозило там, в тенистой глубине.

Оно не шевелилось, неподвижно лежало. Василий поддел это нечто шабуком и вытянул холодную, толстую, омерзительную до содрогания веревку!

Кобра… Тугое темное тело исхлестано, капюшон – тоже, голова переломлена ударом, вдобавок по углам капюшона несколько зияющих дыр, словно Василий проткнул их острием шабука.

«Вот те на! – мелькнула мысль. – Лихо я ее…»

Но он в то же мгновение забыл о кобре, схватил Вареньку обеими руками, затряс, окликая, шепча ее имя, крича во весь голос.

Она не отзывалась, и Василий заметил, что голубая жилка на шее больше не бьется.

– Ох, нет! – попросил он жалобно, словно дитя, и закричал, забился, с силой встряхивая бессильное, отяжелевшее тело: – Нет, нет, не надо!

Он был один в розовом саду, один над серыми пропастями, под голубым небом.

– Господи, Господи! – твердил он отчаянно, как в бреду. – Не надо, Господи, оставь ее мне!..

И словно молния пронзила Василия, когда чья-то рука легла ему на плечо.

Он был один в саду, он знал это; однако, резко обернувшись, он увидел перед собой человека.

Индус в белых шароварах, в белом тюрбане вы-хватил Вареньку из рук Василия так ловко и стремительно, что он даже не успел воспротивиться. Да какое там – он и моргнуть не успел, а девушка уже лежала на траве. Индус прикладывал к ее руке – Василий решил, будто ему чудится, – нечто похожее на черный оникс с белой крапинкой посредине.