Пленник богини любви

Он свирепо оглянулся и едва не вскрикнул от радости, увидав Бушуева, в своем роскошном, на манер боярского кафтана, шелковом сюртуке, незаметного среди блистательно разряженных слуг с павлиньими перьями, отгонявшими комаров, среди дымящихся курильниц с благовониями, глашатаев, громовым голосом извещающих всех собравшихся о величии, могуществе и добродетели своего повелителя, о его красоте, мужестве, силе…

– Ты, главное дело, не расхохочись, – почти не разжимая губ, посоветовал Бушуев и приветственно подмигнул Реджинальду.

– Вы, я вижу, знаток! – усмехнулся тихонько Василий.

– А чего ж! – горделиво повел плечами Бушуев. – Магараджа – мужик уважительный, вишь, и Варьку мою привечает.

Василий покосился на него с любопытством. От вчерашней ярости и следа не осталось. Сейчас Петр Лукич явно кичился тем, что и он, и дочь его на короткой ноге с местным царьком.

А где она, кстати? Здесь не видно ни одной европейской женщины, только несколько индусок, сплошь увешанных покрывалами, скромно сидят в уголке на ковре, над которым туда-сюда двигается огромный веер, укрепленный посреди потолка и каждым движением своим нагоняющий волны прохлады.

Внезапно одна из женщин поднялась, легко, меленько перебежала зал и склонилась перед Бушуевым. Она с ног до головы была закутана в белое покрывало с золотой каймой. Виднелись только узкие шаровары и ноги, обутые в серебряные туфельки без задников.

Василий взглядом знатока приковался к ее лодыжкам. Они были на диво тонкие, точеные – загляденье. Не часто даже и в самой Франции приходилось видеть такие дивные ножки! Однако странно, почему они лишь слегка золотистые, а не медно-смуглые, как у остальных индусок?

Женщина меж тем склонилась еще ниже и слегка совлекла с лица покрывало. Мелькнул огромный потупленный глаз, бледно-румяная щека, тень длинных ресниц, вьющаяся русая прядь на лбу…

– Ах, чертова кукла! – восхищенно цокнул языком Бушуев.

– Мисс Барбара! – просвистел восторженно Реджинальд. – Я ни за что не узнал бы вас!

Узкие ладони с длинными, без единого кольца, худыми пальцами сложились в намасте, покрывало вовсе съехало с головы, и дочь Бушуева взглянула на Василия.

Она смотрела удивленно на незнакомое европейское лицо, он – вприщур, поджав губы.

Да… и не скажешь, что этакая злодейка! Но и непонятно, чем она могла очаровать Реджинальда.