Письмо королевы

Не исключено, он решил выяснить предел их увеличения, потому что с жаром сказал:

– Вот именно! Сначала вон там, – он махнул рукой налево, в боковую улицу, прямо у стены отеля, – застрелили каких-то двоих русских, мужчину и женщину, а потом, приблизительно в это самое время, – он постучал по своему волосатому запястью с огромными часами, – застрелили Алексиса. Возможно, он видел что-то лишнее. За то и получил пулю.

И тут его ожидало разочарование, потому что глаза Алёны перестали увеличиваться, а, наоборот, зажмурились.

Было с чего, между прочим! Ведь вчера она проходила здесь примерно в то же время! И если бы швейцар по имени Алексис показал ей куда надо и не перепутал направление, она оказалось бы на злополучной улочке как раз в ту минуту, когда там убили каких-то русских… А вдруг там проходила организованная охота?! И Алёна попала бы в число жертв! Правда, на физиономии у нее не написано, что она русская, а паспорта там вряд ли спрашивали… да и не носит она с собой загранпаспорт, вот и сейчас его нет в сумке… Нет, она могла словить пулю просто случайно, бывают же такие ужасные моменты на свете.

Или оказалась бы свидетельницей преступления и ее убили бы просто потому, что во всех детективах (в том числе и написанных Алёной Дмитриевой) свидетелей всегда убирают. И тогда девчонки остались бы вовремя не забранными из своих эколей, не накормленными, вообще жуткая суматоха и нервотрепка воцарилась бы в доме на рю Друо, а потом страшная весть дошла бы до издательства «Глобус»… Оно лишилось бы одного из своих самых замечательных авторов…

А может, и не столь уж велика потеря, если судить по статье чертовой метрессы, которая писала о псевдописательском планктоне и разных прочих Дмитриевых!

Окончательно решить вопрос, огорчится ли издательство «Глобус», получив известие о гибели писательницы Дмитриевой, оная писательница не успела, потому что за ее спиной раздался резкий, неприязненный голос:

– Прошу прощения, мадам, не могли бы вы объяснить, отчего вас так интересует это событие?

Алёна обернулась и увидела в дверях отеля «Bon chance» не кого иного, как испанца в синих ушках.

Впрочем, на сей раз он был без ушек – то есть при своих, прирожденных, так сказать, он остался, конечно (и надо сказать, они имели неприятно-заостренную форму, несколько напоминая волчьи), а синих пуховичков на нем не оказалось: может, оттого, что мороз изрядно спал.