Письмо королевы

А я у тебя так и вовсе в обносках… ничего нового ты мне не справил, все из приданого своего донашиваю… об том ли я мечтала при красоте моей, когда за тебя шла?

– Агафьюшка, ты что ж… сожалеешь, что за меня вышла? Печалишься об сем?!

– Петруша мой родненький, ну ты сам посуди, а как мне не сожалеть, как не печалиться? Ни своего дома – на квартире стоим казенной. Ни одежды приличной, салопчик мой уж и не греет, мех весь вытерся, а башмаки не хочу шитые, хочу от лавочника французского! Не ходим никуда с тобой – все жены с мужьями, бывает, на гулянки хаживают, на вечорки, поплясать или в картишки перекинуться, а ты возвращаешься порой за полночь да сразу и в постель… и силушки у тебя нет с женой поиграть! Это ж самое обидное! Думала, иду за богатого да горячего, а вышло, что за скудного да скучного.

– Но мы же повенчаны, Агафьюшка… как же теперь-то?

– Про то и разговор, что податься некуда. Хоть сударика заводи!

– Агашка! Прибью! Придушу, зарежу, порешу на месте, коли осмелишься!

– Так не попусти, Петрушка! Не попусти меня! Держи меня, не выпускай, с утра до ночи, с ночи до утра блюди!

– Агашка, ну как же я тебя с утра до ночи буду держать? Я же курьер секретной службы ея величества Екатерины Алексеевны, я ж в себе не волен… Ты уж давай с утра до ночи как-нибудь сама, а с ночи до утра я стараться буду.

– Будешь стараться, говоришь? Ну так старайся! Начинай сей момент!

– Да уж начал, неужто не чуешь?..

– Ой, чую, Петрушечка, ой, чую, да сладко-то ка-а-ак…

Наши дни

Ну ладно, испанец в синих ушках сбежал, нервный таксист «в багровых тонах» уехал, пора и Алёне идти… куда это ее направили? Налево, это она помнила, но какую улицу называли? Черт, а ведь и не вспомнить! Вроде туда показывал любезный беглец?

Алёна обогнула площадь, посмотрела на табличку на углу – рю де ла Вилль, все правильно, а потом вроде должна быть рю д’Анжу.

Однако наша героиня радовалась недолго. Может быть, полминуты, не более. До того мгновения, как взгляд упал на табличку на углу дома: «Бульвар Мальзерб».

– Он смылся! Он удрал! Из рук ушел! Уже садился в мою машину, но какая-то баба ринулась к нему спрашивать дорогу на Осман, он начал объяснять, а потом вдруг сорвался с места и удрал через ближайший подъезд.