Письмо королевы

На самом же деле это был весьма привлекательный и вполне земной человек лет тридцати пяти, с четкими, правильными чертами смугло-бледного лица, очень стройный, в элегантном, хоть и не по погоде легком пальтеце и узехоньких джинсах, заправленных в забавные ботинки на толстой подошве. Шея его была обмотана бежевым шарфом в белую, черную и красную клетку. Это фирменный дизайн шарфов из весьма элитного магазина «Burberry». Стоят там такие кашемировые изделия около пятидесяти евро. Впрочем, большая часть парижан и туристов, прельщенная барберийскими красотками, решает вопрос их приобретения проще и радикальней, покупая нечто подобное, хотя и отнюдь не кашемировое, на лотках уличных торговцев сувенирами, каковые в Париже натыканы на каждом углу, иногда по несколько штук.

Алёне было совершенно все равно, за сколько «синие ушки» купил свой шарф, уж очень приятный был парень. Черные жесткие волосы его были острижены довольно коротко и торчали смешным таким ежиком. Невероятный симпатяга! Даже то, что точеный нос сильно покраснел от мороза, его не портило!

– Жоэль так и не пришел, – проговорил в это время симпатяга, и Алёна спохватилась, что неприлично так пялиться на незнакомого человека.

– Почему? – спросил парень, и Алёна подумала: а в самом деле, что тут уж такого неприличного? Почему бы не посмотреть на такого славного молодого человека? Почему бы даже не спросить у него дорогу? Тем паче он разговор заканчивает.

– Хорошо, все, – проговорил симпатяга, очевидно, завершая разговор, и двинулся к обочине тротуара.

– Извините, мсьё, вы не скажете… – воскликнула Алёна и тут же прикусила язык, потому что, кажется, опять влезла со своим вопросом не вовремя: юноша взмахнул рукой, подзывая проезжавшее мимо такси, и машина уже подрулила к тротуару.

Да что ж за невезуха такая! Ну что ж это все норовят сегодня покинуть в беде русскую писательницу, заблудившуюся в Париже?!

Однако парень, уже взявшийся за ручку дверцы, вдруг повернулся к Алёне и спросил:

– Да, мадам, извините, мадемуазель?

Само собой, наша героиня, красотка из красоток, весьма гордившаяся своей невероятно задержавшейся молодостью, немедленно расплылась в обворожительной улыбке.

В самом деле, улыбка у нее чудесная, и мало кто мог удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. Вот и этот, с синими ушками, не удержался.

Такси и спешка были позабыты. Теперь его мысли, как и у множества других несчастных, путь которым перешла прелестная русская писательница, были всецело поглощены только ею.