Никто из преисподней

Поэтому Валюшка сунула веревочку в карман и только принялась разворачивать шелковисто шуршащую бумагу, как услышала за спиной мальчишеский голос:

– Правильно сделала, что не бросила веревочку на пол. Иначе ты непременно наступила бы на эти узелки с проклятиями, и тогда порча начала бы действовать.

Валюшка узнала голос. Ну конечно! Снова этот… разноглазый, с полосатыми волосами, в майке со львом. И конечно, снова несет всякую ерундятину!

– Опять ты? – буркнула она. – Ну вот скажи, чего ты ко мне пристал как банный лист?!

– Скажу, – согласился разноглазый.

 – Только пойдем на улицу, а то кто-нибудь войдет и увидит, как ты торчишь в углу и сама с собой разговариваешь… Как бы «Скорую» не вызвали!

– Как это – сама с собой? – удивилась Валюшка. – Да я же с тобой разговариваю!

Мальчишка усмехнулся:

– Ну да, ты меня видишь. А больше никто не видит, кроме Знобеи. Ты ее опасайся! Как только она с тобой заговорит, скажи ей: «Приходи вчера!» Увидишь, что будет.

– Ты о ком?! – взвизгнула Валюшка.

 – Кто такая Знобея?!

– Вы ее Зенобией называете, – пояснил разноглазый. – На самом деле она такая же Зенобия, как я – Игорь Дымов.

Надо же, вот наглец, а?! Да на него без слез не взглянешь, а туда же – Игорь Дымов! Да ему до Игоря как до Луны!

– Ну, от скромности ты не умрешь, – презрительно бросила Валюшка.

– Да я вообще не умру, – успокоил мальчишка. – Ни от скромности, ни от чего-то другого.

– Типа, мы бессмертные, да? – ехидно уточнила Валюшка.

– Мы? – удивился мальчишка.

 – Ты – нет, к сожалению. Я – да… – помолчал и добавил со вздохом: – Тоже к сожалению!

Ну, это было что-то уже совершенно несусветное!

– Да кто ты вообще такой?! – возмущенно выкрикнула Валюшка.

– Я? – растерянно проговорил он. – Наверное, пока еще никто… Ну да, ни то ни се. Знаешь, как говорится: и от своих отстал, и к чужим не пристал. Самый настоящий никто, значит, и есть.

– То есть тебя можно так и называть? – ехидно уточнила Валюшка, но этот тип, похоже, издевки не уловил, потому что охотно кивнул:

– Конечно.

Выбирай, на каком языке это слово тебе больше нравится. Например, по-латыни «никто» – немо, по-английски – ноубоди, по-французски – персон, по-немецки – кейнер, по-итальянски – нессуно, по-испански – нингуньо…

– Нет, мне больше нравится по-русски, – перебила его Валюшка. – Никто – значит, Никто!

– Как хочешь, – покладисто согласился он.

– Слушай, Никто! – задушевно попросила Валюшка.