Любовь как смерть

Алексей Григорьевич минуту смотрел на него молча, потом махнул рукой, плюнул – и вышел, громко хлопнув дверью.

Князь Федор оглянулся на второго дядюшку. Тот успокаивающе кивнул:

– Алексей горяч, ох, горяч, буен! Не любит пустых мечтаний! Однако, сдается мне… – он пытливо взглянул племяннику в глаза, – сдается мне, ты не просто так словами бросаешься, а надеешься на что-то? Не так ли?

– Пока сказать не могу, – искренне отвечал Федор. – Пока все лишь замыслы. Твердо знаю одно: надобно вырвать государя из-под неусыпного взора светлейшего хоть ненадолго.

А как сделать сие – мне надобно на месте поглядеть.

– На каком месте? – не понял Василий Лукич.

– На месте будущего сражения, – пояснил племянник. – В доме Александра Данилыча, куда я сей же час отправлюсь с визитом, точнее, с рекогносцировкою. Должен же я по возвращении засвидетельствовать светлейшему свое нижайшее почтение!

– Должен, должен, – одобрительно кивнул Василий Лукич. – А что? В самом деле, направляйся-ка ты на Преображенский остров.

Там, может статься, и государя застанешь, ежели он не бьет баклуши где ни попадя.

В голосе Василия Лукича прозвучало плохо скрытое неодобрение, и Федор понял, что его дядюшка хоть и согласен с необходимостью отвлекать юного царя от «скуки дел вседневных», кои всецело воплощены сейчас в персоне Меншикова, а все ж, как человек русский и государственный деятель, не может не скорбеть, глядя, как наследство Великого Петра вдругорядь попадает, после Екатерины, в руки неопытные и равнодушные.

Но ничего! Скинуть Меншикова, а царя окружить Долгоруковыми, Остерманом, Голицыным – с такой командою великорусский корабль вновь сможет уверенно держаться на плаву, хоть капитан еще в возрасте юнги, подумал с надеждою Федор. Теперь же главное – расстроить опасный брак, но прежде надо поглядеть, сколь опасна невеста.

Приехавший из Франции, где роль женщины и любви в истории страны никем никогда не отрицалась, князь не мог недооценивать опасность не столько даже Меншикова, сколько его дочери.

Если она не просто красива, но хитра да умна, задача во сто крат осложнится.

Василий Лукич начал было описывать меншиковский дворец на Преображенском острове, однако Федор перебил:

– Я знаю, где это. Сказать по правде, я там уже был сразу по приезде.

– Да ну? – не поверил ушам Василий Лукич. – И какой же в том был смысл? В тот день все мы из-под палки веселились на этом треклятом обручении, светлейшему было не до гостей.