Лесная нимфа

Зачем тебе все? Меньше знаешь – крепче спишь.

– Иначе говоря, во многом знании многая печаль.

– Как красиво… Я слышал это выражение, но чаще говорят – во многом знании много печали. Совсем другое дело.

– Да, совсем другой вкус слова.

– Черт! Вкус слова! Ну почему только ты так говоришь?!

– Да как – так?

– Ну так… я даже просто от этих слов завожусь, хотя и сил больше нет, и времени.

– Это потому, что ты – мыслящее существо. Только мыслящее существо может заводиться оттого, что женщина говорит – во многом знании многая печаль, а не – много печали.

Нормальный мужик завелся бы оттого, что его рука лежит у нее на самом неприличном месте, и оно все мокрое от его… пота, скажем так.

– Издеваешься, да? Никакой нормальный мужик не завелся бы вообще ни от чего после того, что ты с ним только что проделала. А если бы завелся, то не раньше чем через час крепкого, здорового сна. Но надо идти.

– Твое полотенце желтое. Желтое! Ты способен отличить желтое от оранжевого?

– А что, в прошлый раз я опять что-то от чего-то не отличил?

– Ну да.

Синее от зеленого.

– Тебе нужно вешать в ванной полотенца контрастных цветов. Если твое – синее, то мое должно быть желтое. Если твое – оранжевое, то мое – зеленое. А так… синее-зеленое, желтое-оранжевое… очень просто перепутать. У меня вообще в глазах темно, я ничего не вижу, а ты мне тесты какие-то цветовые устраиваешь.

– Это у тебя не в глазах темно. Это в комнате темно. Вот сейчас включу свет, и…

– Нет, не нужно, из коридора достаточно света, не включай.

Слушай, а если я снова перепутаю полотенца, ты что, рассердишься?

– Да нет, но… почему ты их перепутаешь-то?

– Ну ты понимаешь… мне приятно твоим полотенцем вытираться. Как будто ты меня еще обнимаешь… Нет, погоди, не трогай меня, не целуй, я больше ничего не могу… Или могу?..

Дракончег ушел поздно. Или рано – это уж как посмотреть. Летом в эту пору уже начало бы светать. Хорошо, что зима.

Кажется, что ночь будет длиться еще долго-долго и на самом деле не так уж и рано. В смысле, поздно.

Алена немножко постояла у двери, глядя, как он спускается, подняв к ней лицо и сонно, блаженно улыбаясь, а потом, когда он скрылся внизу, тихонько заперла дверь. И сразу ринулась в спальню – посмотреть, как Дракончег будет уезжать. Она обычно ждала его у окна – любила смотреть, как медленно, бесшумно, таинственно черная «Хонда» прокрадывается во двор.