Контакт

Только иногда шептала тихонько: «Тьфу ты, нечисть!» – и взмахивала руками, будто отгоняла что-то.

* * *

Нечисть тут была ни при чем. Просто-напросто прилетел космический межпланетный корабль. Пунктом его отправления была планета Цфаллия. То есть так ее называли цфаллийцы.

В небе над поселком корабль «Эл Цфалла цфаллен эл» («Во славу прекрасной Цфаллии») обозначился классическими приметами: формой он напоминал тарелку, точнее, патиссон, временами нестерпимо блестящий, а то скучно-серый. По контуру перемигивались огоньки, вроде как бортовые сигналы самолета.

Но цвет их был каким-то неземным, чуждым, хотя и напоминал фиолетовый.

Все это увидел старик Салов, когда вышел утром из дому; надо было отнести миску с кашей и костями черному псу Катамарану, который по случаю морозов ночевал не в будке, а в стогу сена на заднем дворе. Сейчас он как раз вылез оттуда. От него валил пар, и на морозе пес тут же покрывался куржаком. В дом Катамарана даже в самую стужу не брали: боялись, изнежится.

Да и то сказать, в стогу неплохо.

Итак, дед Салов вышел на крыльцо, увидел сверкающую летучую штуковину и глазам своим не поверил:

– Язви тя в душу! Диверсанты?!

Да, на обычный самолет это было не похоже, а в летающие тарелки дед не верил. Какие диверсанты, откуда, он не задумывался. Летело что-то чужое, а значит, опасное. Надо было бежать сообщать, но дед знал, что участковый как ушел вчера с утра в тайгу по своим путикам[1 - Путик – охотничья тропа.] проверить ловушки, так до сих пор не вернулся.

Видно, заночевал в зимовьюшке. Председатель сельсовета – баба. Все мужики уже уехали на работу: в восемь шел фургон на станцию. Так что… рассчитывай только на себя!

Ослепительный предмет тихо, мягко, без всяких реактивных, шумовых и световых эффектов, начал опускаться. Посадку дед Салов увидеть не мог: крыльцо глядело в противоположную сторону, да и другие дома мешали. Поэтому, отбросив миску с Катамарановым завтраком, он рванул на берег: как был, в домашней, дострой поверху, мехом внутрь, безрукавке, ватных штанах из джинсовой ткани, подаренной сыном, художником из большого города, в носках, связанных из Катамарановой шерсти, в домашних меховых тапочках с затейливым узором.

Не до мороза было деду Салову, совсем не до мороза!

Однако не он все-таки оказался первым свидетелем уникального зрелища – приземления инопланетного космического корабля, а две женщины, которые в тот момент стояли на заснеженном льду реки.