Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы

– Мадемуазель, – сурово поправила хозяйка бочки и взглянула на Мориса с обидой и подозрением: а не вознамерился ли этот мсье немедленно покуситься на ее девственность? Затем строго, с нажимом, повторила: – Мадемуазель!

– Ах, извините, – смешался Морис и даже покраснел. – Непростительная оплошность с моей стороны!

Алёна и Марина подозревали, что покраснел Морис так же, как и они, от усилий не расхохотаться, однако старая дева была польщена его почтительностью и милостиво подсказала:

– Вон там, на верхней дороге, Жак Бланкет продает почти новый велосипед.

– Отчего же он его продает… мадемуазель? – осведомился Морис.

– Жак стал слишком толст, потому что пьет пиво, – презрительно сообщила мадемуазель. – Если пить вино, так растолстеть невозможно.

Морис сдавленно согласился – и компания поскорей ретировалась, пока были силы сдерживать смех.

Пока дошли до верхней дороги, Алёна украсила свое правое запястье еще одним – за два евро – браслетом, в котором сочетались голубая эмаль и бирюза.

– Ты его так потеряешь, – покачала головой Лиза. – Дай мне какой-нибудь поносить, а?

– Бери! – великодушно протянула Алёна руку. – Какой ты хочешь?

Лиза выбрала оловянный. Конечно, он оказался великоват для тоненькой ручки, так что пришлось подвернуть концы, а уж потом застегнуть.

– Только не потеряй, ладно? – попросила Алёна. – Мне он очень нравится.

– Мне тоже, – сообщила Лиза.

Девочка радостно чмокнула Алёну в щеку, сочувственно спросив:

– Твоя bleu болит?

– Совсем нет, – улыбнулась Алёна. Лизочка об этом спрашивала уже раз седьмой за день! Приятно, когда о тебе так беспокоятся, верно? Тем более – любимое дитя.

– А мне браслет?! – возмущенно воскликнула Танечка. – Я хочу с жемчужинками.

«Жемчужинки» были ей немедленно вручены, и Алёна осталась при одном бирюзовом браслете, который теперь держался на руке идеально.

Тем временем Морис и Марина нашли человека с велосипедом, Жака Бланкета, и теперь стояли, полуотвернувшись, делая вид, что хохочут вовсе не над ним, а просто так, от радости жизни. Строго говоря, и в самом деле хохотали они вовсе не над ним, потому что продавец оказался не так уж и толст – во всяком случае, значительно уступал в габаритах мадемуазель, оставшейся около бочки.

– Вот клеветница! – возмутилась Марина, хихикая.