Заговор

А уже через два месяца, в октябре 1999, Иван, в звании сержанта, прибыл для прохождения дальнейшей службы в город Грозный, Чеченская Республика.

Три месяца Иван служил заместителем командира взвода разведки, три месяца он вместе со своими парнями выполнял самые опасные задачи, совершал рейды в самые удаленные от расположения федеральных сил районы, три месяца они вылавливали руководителей боевиков по лесам и ущельям. В конце декабря, к новому 2000 году, Иван получил звание старшего сержанта и должность командира взвода.

Его взвод, три отделения по шесть человек, собранный им из краснодарских и ставропольских казаков-контрактников, брал на себя самые сложные задачи. Там, где казалось невозможно выполнить рейд, когда с задания гарантированно вернулась бы не больше половины людей, на такие задания подписывался только взвод сумасшедших казаков Титова. И удивительно, во взводе не было потерь. Были ранения, были тяжелые травмы, но за почти три месяца, за почти две дюжины самых опасных рейдов, взвод Титова не потерял ни одного бойца.

Во вторник, 18 апреля, взвод Титова отдыхал. Иван со своим замом пошли в гости к соседям, танкистам. Танкисты славились тем, что на боках своих машин, в оцинкованных емкостях, настаивали брагу. Вообще во взводе был строгий сухой закон, но у одного из бойцов был юбилей, парню исполнилось двадцать пять, вот Титов и решил принести пару фляг не крепкой браги и устроить солдатам праздничный ужин, с тушенкой, печеным картофелем и надерганным в последнем рейде пучком остро пахнущей черемши.

Иван с товарищем уже возвращались к себе в расположение части, когда, проходя мимо одного полуразрушенного дома, увидел в разбитом окне первого этажа плачущую девочку лет пяти-шести. Иван скомандовал заму охранять, а сам подошел к окну, заглянул внутрь. Девчушка стояла и горько плакала, прикрыв лицо маленькими ладошками.

Легко перекинув тренированное тело через высокий подоконник Иван пружинисто приземлился на пол в комнате, лицом к девочке и спиной к окну.

Оторопело обернувшись Иван увидел мальчишку, прижавшегося к стене под подоконником. Не больше двенадцати-тринадцати лет, маленький, щуплый, в копоти и с разводами то ли слюней, то ли соплей на лице. Маленький чеченский мальчишка. Вот только глаза у него были не детские. Черные, глубокие, злые глаза волка.

Эти глаза буквально заступорили Ивана.