Хорги

Он бежал впереди машины – затяжными, долгими прыжками, как бы взмывая над шоссе. Чувствовалось, что бежит он так уже давно, однако может продолжать бег еще долго, словно и не ощущая ни малейшей усталости.

Это было красивое зрелище, и, пожалуй, Саша сбросил скорость прежде всего потому, что сам залюбовался этим стремительным ночным передвижением. Чудилось, бегущий не вынужден бежать, а властвует над бегом!

«Уазик» тащился следом на малых оборотах, а человек не оглядывался, словно и не замечал бликов света, рокота мотора.

– Ишь ты! Характер выдерживает! – наконец усмехнулся Саша и, врубив дальний свет, хлопнул по сигналу.

Словно бы выстрел грянул, так шатнуло бегущего с обочины! Он не удержался и пал на четвереньки, но тут же вскочил, встал пригнувшись, защищаясь ладонью от света.

Саша пригасил фары, открыл дверцу:

– На приз или от инфаркта?

Тот человек не отвечал. Он отвел руку от лица, но все еще сильно щурился, будто в глаза ему бил по меньшей мере «юпитер», и молчал, стискивая ворот свитера.

– Ты с автобуса, что ли? – спросил Игорь. – Ждать невмочь? Там, говорят, уже другая машина на подходе.

– Как, до самого города решил бежать? – не отставал и Саша.

Незнакомец какое-то время немо двигал губами, прежде чем выдавил:

– Нет… не до… города… Мне тут… я спешу-у… – Он странно протянул это горловое «у-у», но тут же поперхнулся, зажал рот рукой.

– Подвезти? – спросил добродушный Саша то ли бегуна, то ли своих, и те хором отозвались:

– А что, конечно!

Александра вышла из машины, разминая ноги, пока этот человек не взобрался на заднее сиденье и не примостился там, где-то между осветителем, Игорем, «конвасом», штативом и еще бог весть чем.

– Недалеко – это докуда? – поинтересовался Саша. – До Черной Речки? Или до Осиновки?

– Совсем уже… близко. Налево свороток… – неуверенно, глухо вымолвил незнакомец. – Я покажу.

Саша кивнул.

Сзади воцарилось молчание.

Александра невольно вслушивалась в него.

Странный человек. То ли испуган, то ли страшно растерян. Хоть бы словечко из вежливости!.. Нет, не то чтобы ее задевало это молчание. И не скуку дорожную развеять хотелось. Александра, скорее, пыталась даже не голоса расслышать, а понять, что такое – страх ли непонятный, предчувствие ли неведомое, – холодит ей шею. Или просто стылые вздохи осени прорываются сквозь брезент?

Да, осень.